Фантазиста. Первый тайм

В душе я протестовал такой формулировке, потому что я бы ни за что не появился в жизни этого чудища по собственной воле, даже если бы он каждую неделю слал мне деньги на проезд. Более того, я бы детально продумал план побега при одной только вероятности встречи с этим человеком. Желание сбежать на край света окрепло, после того как горбатый принялся ощупывать мои ноги, руки, грудь, живот. При этом он издавал странные мурлыкающие звуки. Я до смерти перепугался, потому что понял: судьба свела меня с маньяком.

И хоть Отто запретил горбуну меня трогать, тот был настолько одержим вожделением, что готов был перешагнуть через запреты. Он не отходил от дивана до самого прихода немца, поглаживая, сжимая и пощипывая меня. Пальцы у него были сильные и твёрдые, словно железные. Одной рукой он держал меня за ногу или за руку, чтобы я не вырвался, а второй изучал моё тело. Я дёргался, плакал, пытался кричать в надежде, что мой голос услышит кто-нибудь из соседей, но всё было напрасно.

На следующий день ситуация ухудшилась: горбун перестал водить меня в туалет. Обычно он водил меня на цепи, как собачку, в туалетную комнату, прикрывал дверь и ждал, когда я выйду обратно. Но в этот раз он никуда не повёл меня, а принёс мне горшок и заставил ходить в него. Сам же уселся в кресло, чтобы было удобнее наблюдать за процессом. Каждый день я терпел, сколько мог, дожидаясь прихода Отто, но почти всегда природа побеждала мою стыдливость, и я испражнялся на глазах этого чудовища, краснея до корней волос.

Через день горбуна уже не удовлетворяла моя частичная нагота, и он стал раздевать меня полностью. Пригрозив задушить ночью подушкой, если я пожалуюсь Отто, он снимал с меня одежду и гладил моё беззащитное тело, сладострастно постанывая, целовал и облизывал меня. К приходу Отто он одевал меня, но как только за немцем закрывалась дверь, всё повторялось с начала. Я замирал и плакал от страха, мысленно вознося мольбы к маме, чтобы она защитила меня.

Эти ужасные события казались мне прямым следствием того, что синьор Капроне выкинул фотографию моей мамы, и я старался в мольбах снискать её благосклонность.

Потребности горбатого росли с каждым днём. Теперь он придумал снимать свои извращения на видео. Установив камеру на столе, что находился напротив моего дивана, он продолжал свои слюнявые ласки, а я зажмуривался, чтобы не видеть ни этого волосатого чудовища, ни объектива видеокамеры.