Рэйк

Когда жеребенок скрылся из глаз, мужчина переключился на Чертенка. Обвинял того во всех грехах. Орал, что всем пакостям Ураганчик научился у него. И напоследок крикнул, что было бы куда лучше, если бы в первую встречу он надавал Чертенку по шее. Мол, проблем бы было гораздо меньше. Вороного красавца это задело. Он в тот день, с гордо поднятой головой, отошел на достаточное расстояние от блондина, кинув все же на него полный обиды и горечи взгляд, и весь день пронаблюдал за Кэрри.

Вот это и задело девушку больше всего.

Ведь Том души не чаял как в Ураганчике, так и в Чертенке, а сейчас даже на них сорвался. «Неужели все настолько печально? – думала девушка. – Неужели настолько плохо? Все ведь живы, здоровы… У всех бывают тяжелые времена, но ведь это не повод так срываться. Все ведь можно было обернуть в шутку, как это умеет делать только Том… Почему же сейчас он так не сделал?..»

И в тот день Чертенок даже не притронулся к своему корму, который каждый день давал ему Том. Жеребец лишь обиженно фыркнул и умчался прочь.

– Неужели ты думаешь, что после всех слов, что ты ему наговорил, он простит тебя так же быстро, как это сделает каждый из нас? – задала растерянному Хонгеру вопрос девушка, проходя мимо. – Он живое, но более ранимое, чем человек существо. Он не сделал тебе ничего плохого и был сильно привязан к тебе, а ты… Эх, ты… Не думаю, что он так скоро простит тебя и забудет все это.

Девушка оказалась права.

Вечером следующего дня, вороной красавец привел Ураганчика, но подвел его не к блондину, а к Кэрри.

В сторону Хонгера Чертенок проявлял невиданную ранее агрессию, выгибая шею, прижимая уши так, что их совсем не было видно и злобно пофыркивая на Тома.

Но на следующий день Чертенок как всегда игриво пакостил Тому. Тот даже расслабился, пока не заметил, что теперь все движения жеребца были резкими и агрессивными. Теперь это была злая игра. Они всерьез поссорились. И ни один не хотел первым сделать шаг к примирению.

Теперь все пакости были проделаны с неприкрытой злобой.

Сначала Том ругался довольно громко, но тогда, к всеобщему удивлению Чертенок оскабливался и показывал характер, и блондин продолжал ругаться уже сквозь стиснутые зубы.

К корму жеребец притрагивался только в том случае, если его ему давал кто угодно, только не Том Хонгер. За этим Чертенок самостоятельно следил. С этим у него было жестко. Упаси Боже, если Хонгер хоть случайно дотронется до его, Чертенка, корма.