В окопе дней. Избранное

Я об этом никому не скажу, а вы мне за это дадите самый лучший подарок». Рыбак, конечно, Дед Мороз был никакой, но признаюсь честно, что на рыбалку я действительно ездил и настойку пил.

Смехть

В нулевые годы из творческого арсенала больше всего был востребован юмор. Это было время разграбления страны, народу жилось несладко, и покупалось всё, что хоть как-то помогало выжить. Всё, что вызывало смех, улыбку и временную радость, было в почёте. В то время я уже был военным пенсионером, жил в Самаре и позиционировался как писатель-сатирик: курировал четыре городские команды КВН, был сценаристом, режиссёром и постановщиком, писал юморески, басни, сценарии капустников, юбилеев, свадеб и праздничных вечеринок, снимал фильмы и клипы, часто выступал и был ведущим многих развлекательных программ.

По особым случаям сочинял застольные речи, песни и эпиграммы. В те годы в народе уже ходили мои анекдоты и крылатые выражения. Учитывая специфическую обстановку в стране, раздел поэмы «Кенгуру», написанный в тот период жизни, я неслучайно обозначил как «Смехть».

Иди, поэт, и пиши!

Ютербог ГСВГ (DDR), 1985 г. Командир отдельного батальона строительной бригады – друг В. Высоцкого, подполковник:

– Кому ты здесь нужен, капитан, с больными мы и сами разберёмся. Хороших офицеров и врачей у нас много, а вот с поэтами как-то плоховато. Я как командир части приказываю: «Иди, поэт, и пиши!»

Потом, улыбаясь, добавлял: «А вечером за твою поэзию выпьем по сто грамм, понял?»

Когда я со сцены читал свои стихи, задумываясь, он украдкой вытирал слёзы.

Порядочный и душевный был у меня командир. Помню как сейчас его мягкий и настойчивый приказ: «Иди, поэт, и пиши!»

Юнна, вы должны жить!

Термез. Узбекистан, 1987 г. В гостях у княгини Голицыной.

Властно, как и подобает царице, на повышенных тонах, но очень деликатно и уважительно Голицына, вся накрахмаленная княгиня, а на вид хрупкая, миловидная, ухоженная старушка, продекламировала:

– Не слушайте Юру, мой сын за свою правду получил по полной и уже отсидел сполна.

Толенька, вы же из достойной семьи, потомственный офицер. Хватит нам убитых поэтов. Эта власть не пощадит никого, даже вас. Будь вы трижды командиром части и членом этой кровавой партии… Они убьют вас! Хоть это благородно, не подставляйтесь. «Предлагать свою кровь и писать ею» – пусть для вас это выражение будет только ухоженной метафорой. Юнна, вы должны жить! Сколько мы натерпелись из-за своей царской родословной.