Седовы. Хроника жизни семьи офицера

Чьё распоряжение вы выполняли? И следующий вопрос: командирам подразделений, заместителям вы заявили, что всячески поддерживаете ГКЧП. Это ваша личная позиция или вы передали подчинённым чьё-то мнение? И третье. С бывшим командиром подполковником Сергеевым в тот же день вы пьянствовали в этом кабинете, при этом хаяли президента Ельцина и правительство России. Так?

Седов сидел молча. Он с трудом сдерживал острое желание врезать в эту холёную физиономию кулаком.

Зверев напрягся, чувствовал, что переборщил. Лицо начало краснеть, руки подёргивались.

Седов, видя такую реакцию, в душе похвалил себя за выдержку.

– И с чьих это слов обвинения, товарищ старший лейтенант? Вы понимаете, всё, что вы сейчас сказали, – это очень тяжёлые обвинения командиру. За это можно и ответить.

– И ответим. Вот у меня два заявления, подполковника Мыльцова, вашего заместителя, и замполита части. Что вы на это скажете?

Седов встал, всем своим видом показывая, что аудиенция завершена.

– Товарищ старший лейтенант, я вас больше не задерживаю, у меня много дел.

Честь имею.

Старлей растерялся, он, видимо, не привык к такому обращению.

– Что же, мы с вами в прокуратуре теперь встретимся.

Седов уже не слушал следователя, он шёл на построение.

Несколько дней прошло в суете и заботах. Дел у командира действительно невпроворот. Он уж и забыл о старшем лейтенанте. А тут вдруг вызов к руководству. Приглашал полковник Беляев, тот самый, с кем он имел честь общаться несколько раз по телефону.

В огромном кабинете полковника Седов почувствовал себя неуютно.

Не располагал к хорошему разговору этот кабинет. На то, видимо, и были рассчитаны высокие стены, обитые древесно-стружечной плитой цвета тёмного дуба, люстра, размерам которой мог позавидовать Большой театр. На стене, прямо за креслом полковника, зияла огромная светлая ниша. Видимо, в этой нише был портрет президента Союза, не успели другой разместить.

Беляев увидел взгляд Седова на пятно, улыбнулся:

– Да, вот и я иногда думаю, здесь и портрет Ленина, и Сталина размещался, Хрущёва, других руководителей.

Думаю, может, портрет Жукова повесить, а?

Вопрос был риторический и задан был для того, чтобы разрядить обстановку. Ну что же, разрядил. Но комфортнее Седов себя не почувствовал.

– Садитесь, Антон Иванович. Рассказывайте, как служба идёт?

Антон сел в кресло у огромного письменного стола. Сел и сразу в нём утонул. И здесь был свой расчёт. Сел в глубокое кресло, вроде как в нём и растворился.