Разбег. Стихотворения

Наш мир часто оборачивается для тонко чувствующего человека пустыней человеческих сердец… Но и в таком мире поэт должен не просто жить, но – творить, создавать мелодии пустынных песен, таково его предназначение:

Шатаясь, брести на восток

По самой безлюдной планете,

В ноздрях – раскалённый песок,

В ушах – обжигающий ветер,

В глазах – пеленой – миражи,

И путь к ним, по счастью, нетруден…

    («Вспоминая Экзюпери»)

Время тесно связано с историей – в человеческом обществе время измеряется историческими событиями.

Настоящий поэт так же легко перемещается во времени, как и в пространстве:

Мы рассуждаем в центре Тель-Авива

О пушкинской «Истории Петра»,

Как будто временная перспектива —

Прилипчивая детская игра,

Раскачанные памятью качели,

Которые по времени скользят.

И нас толкают башни Азриэли,

Перенося на триста лет назад.

…Морским узлом завяжется минута.

На абордаж пойдёт российский флот.

И нас толкают паруса Гангута,

Перенося на триста лет вперёд.

    («Качели»)

А история – это уже память. И не только личная (в книге, конечно же, есть стихи, посвящённые близким и друзьям), но и историческая. В этом отношении Борису Сусловичу повезло, он – наследник двух богатых национальных культур, каждую из которых имеет полное право считать своей, родной. Духовное родство бывает ближе кровного, и, читая «Разбег», можно понять, кто духовно близок поэту, чьи трагические судьбы не отпускают его, чей пепел стучит в его сердце.

Это Соломон Михоэлс и Перец Маркиш, Антуан де Сент-Экзюпери и Осип Мандельштам, Иннокентий Анненский и Борис Слуцкий, Георгий Эфрон и Януш Корчак, Ярослав Смеляков и Михаил Булгаков.

И, конечно же, Пушкин. Пушкинская тема разработана с очень интересного ракурса: о последнем эпизоде жизни великого поэта читателям рассказывает не только сам Пушкин, но и почти все причастные к нему действующие лица – Николай, Бенкендорф, Наталья Николаевна, Дантес.

И хотя говорят они по очереди, голоса гармонично сливаются, и мы слышим их как хор древнегреческой трагедии. В этой истории нет победителей, здесь все – жертвы. Каждый персонаж переживает свою драму, даже главный злодей, убийца поэта, предстаёт фигурой страдающей: он, сделавший, по его мнению, всё правильно, тем не менее до конца жизни несёт на себе клеймо преступника, наказание настигает его в семье, в собственном ребёнке.