Дикая. Часть 1. Паддок

Где твои дружки и кто они такие – я без понятия. Ты свалилась с облаков одна.

– Но прошло всего лишь шесть лет – не шестьдесят! Это значит, что все они всё ещё должны быть живы! – я сжала кулаки. Необоснованная и совершенно ничего не решающая ярость начала захлёстывать меня, и я попыталась сдержать её именно банальным сжатием кулаков.

Дикая с интересом наблюдала за мной, но так ничего и не ответила. Вместо неё высказался рыжий парень лет семнадцати, которого Змееед однажды назвал при мне Эффектом:

– Радуйся, что сама выжила.

Ты бы видела, с каким грохотом свалилась на наши головы! Земля и трава летели клочьями… Мы думали, что от тебя и мокрого места не останется. От участи размазанной лепёшки тебя спасли только противоударники, которыми твоя капсула оказалась оснащенной изнутри.

Пока Эффект говорил эти слова, Тринидад продолжала с вниманием наблюдать за мной. Зрелище, должно быть, ей нравилось: хотя я и держалась из последних сил, на лице моём ярость явно боролась с терпением.

– Эй, Нэцкэ, – Дикая вдруг обратилась к девушке, подкинувшей в костёр большое полено, – покажи Отмороженной её гамак, пусть остынет.

Вместо Нэцкэ отозвался Змееед:

– Да она же и так Отмороженная, куда ей ещё остывать? – гнусаво ухмыльнулся парень из самого дальнего гамака.

– Я должна найти Лив! – мои кулаки, должно быть, посинели от чрезмерного сжатия. Я врезалась взглядом в Тринидад. – В какую сторону идти до ближайшего разрушенного города?

– До города? Смешно…

– Тебе, быть может, и смешно, но не мне! – а вот теперь в моём голосе крайне отчётливо прозвучала неприкрытая агрессия.

Все резко уставились на нас с Дикой максимально напряжёнными взглядами. Я услышала, как стоящие позади меня Яр с Абракадаброй сделали полшага в нашем направлении. Защищают главаря?.. Зачем?.. Видно же, что она сама способна недурно навалять мне и без сторонней помощи. Вот только я чуть выше, чуть крупнее, заметно старше и заметно агрессивнее.

Дикая тронула одну струну всё ещё лежащего в её руках укулеле.

Я в полной мере осознавала, что в эту секунду она может попытаться усмирить меня самым жёстким образом, но… Она решила продемонстрировать мне мудрость, которой я, в порыве своих страстей, похвастаться не могла.

– Давай проспись, а завтра я проснусь пораньше, чтобы показать тебе развалины ближайшего населённого пункта, – при этих словах она не смотрела мне в глаза, отдав предпочтение своему музыкальному инструменту.