Отражение сакуры

Расул отогнул кольцо, с шипением открыв банку пшеничного пива, и сделал глоток. Неплохо. Он прикрыл глаза, наслаждаясь знакомым вкусом. Хоть что-то в этом постоянно меняющемся мире остаётся почти неизменным – вкус немецкого пива. Расул ненавидел изменения. Каждый раз, переезжая на новое место, он говорил себе, что это в последний раз. Вот здесь он пустит корни, обрастёт друзьями, работой, жильём, семьёй, посадит дерево. Он мечтал, что жизнь его будет размеренна и стабильна, он любил порядок и традиции. Ненавидимая многими ежедневная рутина давала ему ощущение твёрдости и незыблемости мироздания, но каждый раз, стоило только ему приспособиться и начать обустраиваться на каком-то месте, как жизнь безжалостно выдирала его из привычного окружения и заставляла начинать всё заново.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Как же он умудрился так вляпаться?! Расул ещё раз глотнул пива, чтобы успокоиться. Он до сих пор не мог понять, где же он просчитался. Кого и когда недооценил? Так подставился?! Или просто он оказался не в то время и не в том месте?! Нет, в случайности он не верил, как не верил ни в бога, ни в чёрта, ни в пророков, ни в экстрасенсов. Вот о том, что у каждого следствия есть своя причина, он знал совершенно точно. Просто человек иногда не в силах увидеть всю картину вселенского миропорядка. Люди тщетно пытаются вычислить объём айсберга по верхушке, но, видимо, он больше, чем человек может предположить, чем может вместить его разум. Как бы Расулу ни хотелось распланировать свою жизнь, время от времени приходилось резко разворачиваться и менять курс. Наверняка в этом был какой-то смысл, и по какой-то непонятной причине он должен был очутиться сейчас именно на этой крыше в этой стране с этой женщиной и ребёнком. Блин! Но, как же он был зол на тех тварей, из-за которых он здесь оказался! Он несколько раз выдохнул. Снова в его сознании всплыла та ночь. Привычный маршрут от Чистых прудов до одной из высоток «Москва-Сити», по которому он ездил каждую среду, кожаный руль «мерседеса», в котором знакома каждая щербинка, любимое радио его шефа, выученные наизусть повороты и светофоры, мелькающий свет фонарей и рекламы. Кажется, он мог бы проехать по нему даже с закрытыми глазами. Шеф, как обычно, дремлет на заднем сиденье, он всегда отрубался минут на двадцать – тридцать после работы, а когда Расул останавливался у дома или, как в ту среду, у стеклянной громадины, в которой жила его любовница, снова вскакивал, как огурчик, свежий и полный сил.