Истории

Машины и асфальт отливали жидким металлом (или латексом). Шум ливневои? канализации заглушал шум машин, доносящийся с дороги. Воздух впитал атмосферу теплого городского дождливого вечера. Все было обездвижино и тихо, как в фильмах про апокалипсис. Движением был лишь дождь.

Через время мое одиночество и созерцание нарушила пара молодых людеи?, со своими молодыми разговорами. Ну вы знаете, типа.. ои? даже не повторю, половину не поняла. Дождь наконец закончился и я пошла в мусорныи? домик.

Я привыкла воспринимать дождь, как помеху на пути, прячась от него в помещении или под зонтом.

А в нем определенно что-то есть, возможно даже что-то очень важное. Но это не значит, что я буду под ним ходить. Просто опять решила пофилософствовать и запуталась в своих мыслях.

Про дачу 8

Сижу на даче, качаюсь на качельке. Настроение и погода прекрасные. Все время дергаюсь от мысли, что надо куда-то бежать и что-то делать. Но каждыи? раз беру себя в руки и силои? заставляю оставаться там, где я есть. Пока не очень комфортно, но со временем должно принести свои плоды.

Леша бегает, и мне кажется, что я должна бегать вместе с ним, хотя меня никто об этом не просит. Стул стоит посреди участка, и я думаю, надо занести его домои?, хотя это несрочно. Бабочка летает – ее надо словить, вода течет – ее надо закрыть, лес шумит – надо шуметь вместе с ним.

Просто сидеть на качельке очень непросто. Все время хочется вовлечься в происходящее, и отвлечься от себя самои?. Как-будто происходящее важнее и интереснее.

Все время хочется искать и находить, стремиться и достигать, расти и развиваться, приобретать и накапливать.

Где будет та точка, когда я смогу просто качаться на качельке?

Про прогулки перед сном

Люблю прогуляться перед сном. Вот и сегодня, вставила в уши наушники и пошла куда глаза глядят. Незаметно пришла на кладбище в нашем жилом микрораи?оне. Вроде как по кладбищам гулять непринято, возможно даже и неодобрительно. Но мне нравится.

На этом кладбище много могил, ушедших в забвение.

Поросли всем, чем можно. При огромном желании, без садовых пилящих инструментов к ним не подберешься.

С памятников смотрят улыбающиеся лица – некоторые постарше, некоторые помоложе. Особенную грусть вызывают детские могилки.

Не знаю, как у других, но у меня привычка высчитывать во сколько лет умер человек. Иногда родственники покойных облегчают мои математические конвульсии и пишут на памятниках «тот самыи?» возраст.