Белый Шарик – хвост колечком

Юрка был очень похож на него и даже гордился этим

.

– Вылитый отец, – не скрывая раздражения в голосе говорила мать, в очередной раз ругая сына за какую-нибудь проделку, – Даже повадки все его. Ничего от меня не досталось…

У Юрки и Сергея Геннадьевича были черные непослушные волосы и большие серые глаза на смуглом, слегка вытянутом лице. Взгляд этих глаз был настолько глубоким, и неподвижным что, немногие могли его вынести. Казалось, что глаза смотрят прямо в душу, пытаясь прочесть в ней все правду, что тщательно скрывалась от посторонних глаз.

В целом отец и сын были красивы, но какой-то особенной, таинственной красотой, совершенно не подходившей для деревенского колорита.

Мать же напротив, была невысокой голубоглазой блондинкой. Слегка полноватой, но это ее нисколько не портило, а наоборот придавало ее фигуре особого шарма, свойственного настоящим русским женщинам, способным и коня на скаку и в избу дымящуюся. Такой и была Надя. Выходец из очень бедной и пьющей семьи, изо всех сил мечтающая вырваться из этого порочного круга нищеты и дурной славы.

Доказать людям, что она «не такая».

Бабушка Зоя, папина мама, не любила Надежду. Да и Юрку никогда не привечала.

– Разлучница!

Так говорила она при виде невестки. Мать часто менялась в лице, но дерзить и перечить свекрови не решалась. Сказывалось хорошее воспитание.

– О чем она? – спрашивал Юрка у матери, когда баба Зоя уходила по узкой тропинке к своей калитке.

– Подрастешь – узнаешь, – коротко отвечала мать, и было видно, как неприятны были ей эти слова.

И Юрка узнал. Только не когда подрос, а чуть раньше.

Перед тем, как Юра должен был пойти в первый класс, в начале лета, прямо перед его днем рождения, баба Зоя умерла.

На похороны приехали все родственники. И среди этой многочисленной и малознакомой толпы была одна девочка, очень похожая на Юру.

Ее звали Варя.

Как позже сказала ему одна из папиных родственниц, Варя была дочерью отца от первого брака.

– Серёга – то, как с Надькой связался, так Вера его и выгнала, – говорила папина двоюродная сестра тетя Таня, – Вареньке тогда два годика было.

Но теть Зоя Варю очень любила. Даже дом на нее подписала перед самой смертью.

– Ну а что, – продолжала тетя Таня, вытирая аккуратно свернутым бумажным платочком мокрый от пота лоб, – Отец твой не помогал им никогда. Жили первое время впроголодь. А она наша, родная кровиночка.

Юрка украдкой смотрел на сестру и не мог разобрать своих чувств.