Београджанка

Он мне прямо сразу, на первом же уроке прошептал что-то о том, что мне ничего не надо бояться, потому что он есть.

И в это сразу легко поверилось. Так и было.

Так что даже Оксана со временем устала, а я все еще была под защитой и опекой.

Где же ты, Эрик?

Найти бы тебя и поблагодарить – столько лет прошло, а я помню этот день, когда ты сидишь рядом и говоришь – не бойся.

Состав учеников менялся довольно часто.

Командировки, видимо, не согласовывали со школьным графиком, что было чревато, кстати.

Мы, например, в итоге прожили в Белграде пять лет вместо трех. Начало-конец командировки совсем не должен был совпадать с началом-концом учебного года, вот мы и отправились домой в самом начале моего выпускного класса.

Так было и с другими. Вероятно, по другим причинам, но дети могли «исчезать» из класса и посреди года.

Еще в школе был интернат. Потому что не всем родителям посчастливилось работать в Белграде. А детям учиться нужно. И жили они, бедолаги, прямо здесь, в школе.

В отдельном для этого отведенном крыле.

Для меня это было чудовищно, почти невозможно.

Я была страшно, болезненно домашним ребенком, мысль о расставании с семьей могла просто свести меня с ума.

Потому интернатских ужасно, ужасно жалела.

Учителя

В этой главе – много-много глав поменьше про людей, которые заслуживают того, чтобы о них прямо сейчас рассказали.

Почему – читайте.

Я не буду упоминать фамилии просто потому, что многие не помню, да и вдруг мои персонажи не разделяют моего восторга от нашего знакомства.

Людмила Ивановна (Ехидна)

Одна из классных руководительниц, которая вела наш класс.

Она преподавала географию.

Наверное, все учителя в курсе, как называют их дети. А может быть, и нет. И я не очень понимаю и помню, откуда взялось это прозвище.

На самом деле оно не значило ничего обидного.

Людмила Ивановна немного напоминала странного зверька, остроносенькая, улыбчивая.

Мягкий и спокойный человек.

Ее немного беспокоила прическа, возможно, это была накладка, как у наших бабушек. Очень непослушная накладка, потому что время от времени ЛИ ее поправляла как бы невзначай. Мы замечали и улыбались, но (видимо, не злые были дети) это обстоятельство не стало поводом для какого-то неприятного прозвища.

Помню, что мы были для Людмилы Ивановны действительно детьми. Своими, всегда под присмотром и в заботе.