Судьба ИН-ДЕЙКА, или Олива – дерево внуков. Откровения девушки предпенсионного возраста

И мне кажется, сказала она это не от того, что была не умной, она все время следила за реакцией окружающих и анализировала, кто и как реагирует, таким образом изучала людей. Надо сказать, что бабушка никогда не выворачивала свою душу наизнанку, а припасено там было не мало, и не для слабонервных граждан.

Когда ей исполнилось 18 лет, умер её отец, кормилец, опора и главный добытчик. Ему было всего 48 лет, тогда это считалось уже весьма преклонным возрастом, ему не повезло, у него была онкология желудочно-кишечного тракта.

Возможно, обратись он в начале болезни, ему смогли бы помочь, но тогда люди терпели до последнего, и хоть ему закрыли глаза на Большой Пироговской в Москве, где сейчас находится Первый Медицинский Университет имени И.М.Сеченова, вероятно, все было уже на последней стадии. Ну и онкологию в 1936 году еще лечить не особо умели. Короче говоря, бабуля моя стала старшей во всех смыслах. К тому моменту она окончила медицинское училище по специальности «Акушерство» и ее направили работать в родильный дом в деревню Очаково, что под Москвой.

Сначала семья жила в Заокском районе Тульской области, в живописных местах с богатой природой, родниками и водоемами, которые привлекают любителей экотуризма. А раньше там просто жили и работали крестьяне. Деревня называлась Дурнево, сейчас ее переименовали в Лужки, по состоянию на 2010 год там числилось всего 2 человека. Хотя мои предки были далеки от таких ассоциаций. Конечно, «академиев» они не заканчивали, но были целеустремленными и высокомотивированными ребятами.

Мой прадед, Степан Захарович, хотел работать на земле, запасать зерно, думал построить мельницу. Семья росла, надо было всех кормить, делать запасы, вкладывать в дальнейшее дело. Но события 1917 года «обломали» все мечты и идеи. Пригнали дармоедов, моих родственников обозвали кулаками, тех, кто реально горбатился до седьмого пота. Их выдавили из сельской местности, и им пришлось постепенно переехать в город Серпухов от греха подальше. В столь «веселое» время все могло просто закончиться стенкой, Бог всемогущий миловал.

Прадед, конечно, это сильно переживал. Была сломана еще одна судьба, семья осталась без кормильца. Я сейчас думаю, Господи, сейчас женщины спокойно рожают детей после сорока пяти, а моя прабабушка, Мария Федоровна, в сорок пять была похожа на высушенную старушку, сгорбившись у гроба своего Степы в окружении любимых птенчиков. А жить дальше было надо, и что-то придумывать и решать.

Вставлю и я свои пять копеек.