Иняз. Книга вторая

Предполагалось, что самолёт сделает короткую пересадку в Париже (!!!), и мне удастся хоть одним глазком ещё раз взглянуть на город моей мечты. И вот настал тот день, когда я, как и в этот раз, сидела на борту по заданному курсу.

Глава 3

Парижа я тогда так и не увидела. Самолёт осуществил техническую посадку для дозаправки топливом не то в Румынии, не то в Болгарии (сейчас уже и не вспомню); и нас пригласили в маленький павильон, где мы выкурили немало сигарет, блуждая туда-сюда в нетерпеливом ожидании.

Это был мой второй полёт, я испытывала немалый страх и, очень стесняясь этих обстоятельств, не могла допустить, чтобы хоть кто-то об этом догадался, и в первую очередь, Алла Спиридоновна, конечно. Рейс был чартерный; поездка субсидирована, по всей видимости, одним из летящих уже успешных промышленников, который, вероятно, стремился упрочить свои связи в новом правительстве. Борт Ту-134 оказался стареньким и крошечным; коленки упирались в сидение предыдущего ряда. Когда самолёт взлетал, у меня слегка закружилась голова, но я и виду не подала и продолжила вести светскую беседу с Аллой Спиридоновной, разместившейся рядом. Но когда он стал снижать высоту перед первой посадкой, я уже не смогла себя контролировать, и меня вывернуло наизнанку. Прихорашиваясь после свершившегося конфуза и видя в зеркальце своё лицо «чудесного» сине-зелёного оттенка, я виновато улыбнулась и пояснила своей попутчице: «Всегда так».

Когда борт приближался к острову во второй части нашего путешествия, моё физическое состояние каким-то образом стабилизировалось, и я смогла насладиться великолепными видами, простирающимися за окном иллюминатора.

Причудливого рельефа скалистый остров, щедро покрытый лесами, остров – зелёная гора, как про себя назвала его я, стремительно приближался к нам, вернее, мы к нему. Я пребывала в неком оцепенении, в высочайшей точке нервного возбуждения от захватывающей дух высоты и сказочной красоты увиденного.

Мы, наконец, сели в Аяччо.

Всё смешалось в моей голове. Пока мы ожидали выдачу багажа, я как бы отрешилась от реальности и погрузилась в бездонную языковую ванную, ласкающую слух звуками французского языка. Аэропорт Аяччо имени Наполеона Бонапарта потряс меня своей чистотой и элегантностью. Вообще-то, это самый обычный европейский терминал, но эффект новизны сработал потрясающе. Я как будто на некоторое время растворилась в потоке непривычных новых образов, запахов и звуков.