НеКлон

И хотя мне нравилось и рисование, и вязание, и вышивание, и выжигание, и вырезание, и пение, и игра на фортепиано – список тех хобби, которыми занимала нас миссис Франссон, поистине может снискать славу бесконечного, – из-за того, что мне не нравились ни манера преподавания этого наставника, ни сам наставник, я так ничем всерьёз и не увлеклась. Впрочем, не только миссис Франссон не нравилась мне, но и я ей была поперек горла, так что неудивительно, что все мои успехи во многих занятиях радовали её не больше, чем мухобойка способна радовать муху.

Помню, как её действительно порадовали мои слабые результаты на лепке из пластилина – до тех пор я ни разу не видела улыбки на этом испещренном глубокими морщинами лице, и это повеселило уже меня.

Однако ни миссис Лундберг, ни миссис Маттссон, ни миссис Франссон и даже их сумма не сравнится с Марисой Мортон, являющейся не только наставником “по своему духовному предназначению”, как она выражается, но и директором Миррор “по предназначению свыше”. Никто из клонов не знает, что такое “свыше”, но то, как на это “свыше” реагируют наставники, являющиеся одухотворенными оригиналами, может давать нам недвусмысленное представление о том, что это “свыше” не что иное, как нечто более важное, нежели их таинственное “духовное”.

Нам этого, очевидно, никогда не понять. Ведь у нас нет душ.

Мариса Мортон – высокая женщина с неестественно ровной осанкой, острыми чертами лица и прямым подбородком, неизменно вздернутом кверху, как будто на кончик её прямого носа постоянно норовит сесть невидимый комар, которого она всегда успешно поражает испепеляющим огнём своих ярко-голубых глаз.

Все её платья длиной в пол и с длинными рукавами, закрывающими костлявые запястья, и все они или тёмно-бордовых, или тёмно-лиловых оттенков. Как и миссис Лундберг, она любит расшитые кружевом воротники, но её воротники заметно выше и жестче. В марте текущего года этой женщине исполнилось семьдесят лет, однако её унизанные сединой волосы медленно теряют свою черноту, а морщин на её лице как будто даже меньше, чем на лице миссис Франссон.

Для того чтобы описать общий характер и духовную составляющую миссис Мортон, достаточно будет уточнить, что для всех, за исключением исключительных клонов, страшнее этой женщины в Миррор только один человек – Эбенезер Роудриг, способный намеренно отказать клону в анестезии во время и после изъятия органа. Если бы Мариса Мортон была хирургом, она бы в принципе не растрачивала анестезию на своих подопечных.