В России жить нескучно

Когда огород от сорняков очищаете – вы же не травинки маникюрными ножничками стрижёте, а докапываетесь до корня, верно? Иногда корень на полметра в землю прорастает. Во всех мировых и локальных войнах, говорил, нужно уметь распознать того, кто на её руинах выиграл. Так было в Первую Мировую, Вторую Мировую и вот в в эту… Спецоперацию.

Кто выиграл – тот и есть ласковый провокатор, бархатный зачинщик и невидимый поджигатель. Кукловод, дёргающий за ниточки царьков с их кровавыми хотелками, сопелками и пыхтелками.

Теперь за те сопелки народ отдувается.

И всё-то эти лисы Алисы и коты Базилио чужими руками жар загребают. И вроде ни при делах – а именно к ним в сундуки рекой стекается мировое золото. То самое злато, злато, через которое столько зла-то.

Вот и нынче: посеяв грандиозную смуту, заморские Карабасы Барабасы запаслись попкорном, поелозили сытыми задницами в креслах, устраиваясь удобнее. Зрелище сладкое и желанное их сердцу.

Сидят любуются, как в безопасной от них дали славянские народы крошат друг друга. Радуют Сатану, тешат Дьявола.

У Ильи Семёныча на тесной полке среди прочих стоит книжка «Мифы Древней Греции», давал почитать. Харитонычу запомнилось: в гущу выросших из земли воинов кинули камень – и они, ослепнув, обезумев, направили копья и мечи друг против друга. Эх, а надо бы прозреть и повернуть на того, кто кинул камень.

И, хотя Харитоныч категорически не верил в Бога, отчаянно хотелось воздеть руки и возопить: «Господи, и ты это видишь и молчишь?!»

***

…На дверях половины избы Ильи Семёновича висел замок.

Что на него не похоже: обычно, уходя, припирал дверь палочкой. А чего у старика тащить – «Мифы Древней Греции», что ли? За забором в огороде возилась соседка, Харитоныч её окликнул. Та подошла, вытирая руки передником.

– Не насовсем ли уехал, второй день не видать? Сынок с семьёй за границей, давно звал к себе.

Вон вокруг что творится. Как с ума посходили, носятся туда-сюда, мечутся как петух без головы. Старик мой слышал, вчера на рассвете такси подъезжало. Не по-соседски, не попрощался, видимо, срочно.

Харитоныч так и сел на чистенькую, мытую дождями завалинку. Не ожидал, что вдруг станет пусто и больно на душе. К кому сейчас пойти, с кем поговорить? В последний раз у них осталась незаконченной захватывающая, интереснейшая беседа.