Металлический Турнир

Я чувствовала себя диким зверем, запертым в клетке с хищниками, которые еще не разобрались – я одна из них или, всё-таки, я травоядное, которое можно сожрать. Я пока тоже в этом не разобралась, но в том, что у меня есть клыки, я не сомневалась.

Пока я размышляла об этом, в моей груди появилось странное, давящее чувство, обычно предшествующее панике.

Пролежав всю ночь на левом боку, чтобы иметь возможность наблюдать за передвижениями по казарме, я уже начинала дремать, как вдруг в дверь раздался знакомый стук, и жесткий голос Скарлетт насмешливо произнес: “Подъём, красотки!”.

Вскочив с кроватей, мы начали быстро переодеваться в свои лохмотья и по очереди выбегать в открывшуюся дверь, которую вторую ночь подряд за нами запирали на засов.

Когда я оказалась в тусклом коридоре, освещенном мерцающей лампой, я поняла, что в нём слишком тихо. В казарме справа парни всё еще спали, что означало, что нас разбудили преждевременно.

– С сегодняшнего дня вам придется спать на час меньше парней, – скрестив руки на груди, фыркнула Скарлетт.

 – Привилегия слабого пола.

Совершенно не понимая, что происходит, и почему нас разбудили раньше времени, мы быстрым шагом поплелись за шустрой Скарлетт, стараясь зевать как можно тише. Оказавшись в светлой комнате, залитой голубым светом люминесцентных ламп, я сощурилась и принялась тереть глаза, слишком сильно привыкшие к темноте. В комнате находилось восемь странных людей, разодетых в одежду кислотных цветов, от которых глаза у меня резало еще сильнее.

– Оу, это мои! – пропищала скрипучим голосом странная женщина, вместо волос которой был огромный кудрявый шар серого цвета.

Она подскочила к девушкам по именам Хлоя и Фрона, которые отличались жестким сквернословием и применением его по любому поводу, и притянула их к себе за запястья.

– Вы наш гарант? – растерянно поинтересовалась смуглая Фрона.

– Не неси чепухи, дорогуша! – писклявым голоском рассмеялась женщина, оскалив белоснежные зубы. – Я ваш стилист, визажист и просто спаситель вашего серого обличия, так что прошу любить и жаловать.

– Дорогуша, ты моя, – слащавым голосом заявил приблизившийся ко мне загорелый мужчина лет тридцати, с идеально уложенными волосами, выкрашенными в сливовый цвет. Спустя минуту, воодушевленные стилисты (значение этого слова я не до конца понимала) разобрали всех девушек и зашли с каждой в отдельную дверь, которых по всему периметру комнаты было около трех десятков. Только Хлое и Фроне достался один стилист на двоих.