Средневолжские хроники

Но как теперь посвятить во всё это своего любимого, не испортив с ним отношения?

Внутренне подобравшись и тщательно подбирая слова, Ната заговорила тихим дрожащим голосом, так не похожим на её обычно бойкую манеру разговора:

– Тогда, после заседания, я приехала домой поздно, и папа, разумеется, спросил меня, где я была? Я рассказала, что мы собирались с ребятами на бабушкиной квартире. Он задал мне несколько вопросов больше из вежливости, но совершенно не заинтересовался нашим дискуссионным клубом.

– Да, лет через шестнадцать, как про свою работу! – прозвучал язвительный ответ.

Павел не мог ответить себе на мучающий его вопрос: действительно ли Ната ничего не понимает или так искусно притворяется? И то, и другое было невыносимо. Любимая девушка открывалась для него с совершенно неожиданной стороны, и самое страшное состояло в том, что отступать было уже некуда.

– А твоего папу случайно не Иван Матвеевич зовут?

Последовавшая пауза, казалось, длилась тысячу лет. По-весеннему свистели птицы, звенели звонки детских велосипедов, с Волги доносились гудки буксиров и теплоходов, а Ната всё молчала. Ей и в голову не могло прийти, что отец мог лично допрашивать Павла, и что тот «злой следователь», о котором Павел так много ей рассказывал, и есть её отец.

– Да… Иван Матвеевич… А ты откуда знаешь?

– Был случай познакомиться… – убитым голосом почти прошептал Павел, – Послушай, давай немного перенесём знакомство с родителями. Соври что-нибудь. Скажи, что я заболел. Мне надо немного прийти в себя после сегодняшних известий.

Павел тяжело поднялся и, не оглядываясь, пошёл прочь из сквера.

– Паша, ты куда! Подожди! – Ната рванулась следом за ним, схватила его за руку и развернула к себе, – в чём дело? Мы же обо всём договорились. Родители ждут.

– Ты в самом деле дура или прикидываешься? – едва сдерживая переполнявшие его эмоции, почти закричал Павел.