Вдохнувшая жизнь. Философский роман

На следующее утро после сдачи готового проекта я нежилась в лучах ласкового солнца на своем балконе с чашечкой ароматного кофе. Наслаждалась пением птиц.

На работу можно было выйти к обеду.

Растворившись в этой тишине, я вдруг услышала Голос – «Твори!..»

«Что? Что?» – задала внутри себя вопрос, думая, что мне показалось.

«Твори!» – повторил Голос.

«Странно! К чему бы это?»

Я взглянула в синее небо, будто искала ответы в нём. Небо мне ответило.

Точнее, не само небо. Но именно в этот момент, глядя в бескрайнюю синеву, я поняла, что это значит.

Я увидела простор всего нашего Мира, который беспределен.

«Если Я и есть этот Мир, то Я тоже беспредельно.

Творить. Творить из Себя Собой Себя же. И этому нет предела».

Я чувствовала, как Вдох наполняет меня. Ощущала каждой клеточкой своего естества, как Свет во мне становится ярче. Я снова чувствовала Себя Единой.

Я знала, что мне делать. Не дожидаясь обеда, я собралась и отправилась на работу.

Моё начальство было удивлено моим решением.

Они долго расспрашивали, что послужило мотивом, не вмешались ли в это решение конкуренты, не обидел ли кто меня «неоцененностью».

Несмотря на все расспросы, они не смогли противиться тому, что ожило во мне. Они подписали заявление о моем уходе, даже не воспользовавшись правом на период отработки. Они аргументировали это тем, что раз уходишь, то две недели ничего не решат.

С завтрашнего дня я была свободна.

Следом за мной из кабинета вышел коммерческий директор.

Он по-отечески положил свою руку на мое плечо.

– Я вижу, ты знаешь, что делаешь. Я не совсем понимаю, почему ты так решила, но если вдруг передумаешь, – звони. Я всегда буду рад помочь. Хотя, что-то мне подсказывает, ты не ошибаешься.

Он так тепло улыбнулся, что я окончательно поверила своему выбору.

Весь оставшийся день прошёл в передаче дел и упаковке вещей.

То и дело ко мне подходили удивленные коллеги. Спрашивали – правдивы ли новости или это очередные слухи? Кто-то говорил, что я сошла с ума.

Кто-то крутил у виска. Кто-то даже всплакнул.

Но раз для свободы творить, мне нужно сойти с ума, то так тому и быть.

Под конец дня к нам в кабинет влетел Максим. Он весь день ездил по переговорам. Его выражение лица не было удивленным, как у остальных. Он был нескрываемо зол. Он, молча, взглянул на мои коробки, на меня и также быстро скрылся из кабинета.

Теперь пришло мое время удивляться. Мне непонятна была реакция Максима.