Неуязвимая

Я сама была дико напугана… Даже не могла понять, что говорю и что отвечает мне Лив… Наконец сумев вытащить её из машины, я заставила её взять одну из сумок с продуктами и тащить её домой. Сама же я взяла в руки две восьмилитровые бутылки с водой. Зачем заставляла нас это делать? Не знаю. Просто нужно было что-то делать…

На подходе к дому я подумала о том, что, может быть, не стоит разгружать автомобиль, может быть, всё наладится, и украденные продукты необходимо будет вернуть в магазин с извинениями, и даже компенсацией…

Не успела я переступить порог дома, как пожалела о том, что не оставила Лив в машине.

Стоило мне лишь толкнуть приоткрытую входную дверь, как перед нами предстал отец. Он лежал на лестнице, ведущей на второй этаж, и ничего не видящим взглядом смотрел куда-то вверх. На его щеках запеклась кровь, вытекшая из ушей…

Он был мёртв.

Я переступила порог. Обе бутылки выскользнули из моих рук. Одна покатилась по коридору.

Чтобы не смотреть на тело, лежащее на лестнице, я следила за катящейся бутылкой, как вдруг… Она ударилась в вытянутые человеческие ноги. Это были ноги Доди, в её любимых, махровых тапочках – торчали из гостиной. Она тоже была мертва. Я не сомневалась в этом.

– Папа… – голос Лив позади меня прозвучал ошеломленным шепотом, и в следующую секунду я услышала, как удерживаемый ею пакет с продуктами падает на пол. – Папочка… Что… Что… Что…

Шок.

У неё шок… Я схватилась за голову и вдруг почувствовала, как мои волосы в буквальном смысле встают дыбом, а кожа холодеет и покрывается мурашками. Шок. У меня… Шок?..

Упав на колени, Лив на четвереньках проползла от порога до одеревенелых, неестественно вытянувшихся ног отца, и вдруг взвыла. С каждой секундой её вой нарастал и вскоре стал походить на собачий…

Внутри меня за считанные секунды разросся невообразимый в своей силе ужас.

Лив начала драть горло одним долгим: “ААААААА!!!”.

Я не могла пошевелиться.

Я ничего не могла… Как вдруг. Откуда-то сверху послышался плач. Детский плач…

Лив никак не отреагировала, а я вся резко встрепенулась. Буквально перепрыгнув сначала через сестру, затем осторожно-испуганно миновав труп отца, я, переступая через две ступеньки, помчалась наверх.

Детский плач становился всё более отчётливым. Он доносился из дальней спальни.