Неуязвимая

Что касается хозяйственных товаров – в самом начале мы награбили их по соседним домам столько, что, кажется, нам хватит ещё на пару лет, если только Лив чётко ведёт учёт. С водой всё тоже лучше, чем могло бы быть. Её мы добываем из колодца, расположенного в прилегающем к нашему соседском дворе. Прежде единственными соседями отца и Доди являлась пожилая пара эко-активистов. Колодец, качели и окончательно одичавшие цветы всех мастей на территории их заднего двора теперь смотрелись действительно экологично, гармонично и даже сказочно.

Тела этих двух чудаков до сих пор лежат в спальне на втором этаже в их полностью заросшем вьюном доме. Я нашла их там, когда обшаривала их дом в поиске туалетной бумаги, которой у них оказалось с запасом на полгода: очевидно, перед Первой Атакой, которую эти двое так и не пережили, у них так же, как и у многих в то время, случилась паническая атака относительно продовольствия. Обчистив их кладовую и подвал до последней нитки, мы не бедствовали дополнительные полгода. Но сколько бы мы не забрали из этого дома и других домов, все ресурсы имеют неприятную закономерность заканчиваться. Особенно ощутимо они начали истощаться уже спустя два года после Первой Атаки. К тому времени магазины, склады, все квартиры и частные дома были подчистую вычищены и Уязвимыми, и Неуязвимыми. Большую часть добычи трапперы вывезли из города на печально известные кровавыми зрелищами ярмарки. Продукты питания быстро стали на вес золота. Никто теперь их не производит – остались только ненасытные потребители. Даже трапперы голодают, не то что Неуязвимые. Я же заранее предвидела приход к критической точке, а потому успела подготовиться – ещё одна причина, по которой мы всё ещё живы.

Сначала охота на дичь не приносила никаких плодов. По-настоящему везло, если за один месяц удавалось подстрелить хотя бы одну утку или словить в неубедительные силки невнимательного зайца. Приходилось учиться на ходу: стрелять, ловить, пронзать, выуживать, освежевывать, готовить и даже есть дичь.

Привыкшим к благам цивилизации, нам давалось это с немалым трудом. Но я переборола сначала себя, а затем и остальных – вскоре каждый из нас умел целиться, спускать курок, попадать, мастерить силки, разделывать и готовить дичь. Поначалу мы перебивались птицей и крупными грызунами вперемешку с более привычными нам консервами, но четвертая после Первой Атаки зима выдалась настолько холодной и голодной, что в итоге мы освоили новую нишу – дикие кабаны.