Смирение

Поняв, что больше никто не кричит, а я все ещё держусь за живот, сделал глубокий вдох и выпрямился.

Меня волокли в дальнюю комнату на втором этаже, идти самому сил не было. Дыхание учащалось, глаза бегали, осматривая коридор, будто ища выход. Но его не было. В голове звучал лишь один вопрос «Почему я?». Что Я здесь делаю? Пытавшись напрячь память, мне ничего не удавалось вспомнить, будто какие-то помехи, что-то не дает воспоминаниям вырваться наружу. Когда включаешь старый телевизор во время грозы, когда антенна не может поймать сигнал – вот, что я сейчас чувствую.

Я будто тот сломанный старый телевизор, который отнесли на чердак, потому что от него больше нет толка.

Я не мог сосредоточиться на действительности, в голове было слишком шумно, во рту пересохло, череп будто сдавливали со всех сторон. Я и не заметил, как оказался в кабинете врача. Но эта комната напоминала скорее какую-то подсобку, в которой никто никогда не делал ремонт. Стены были обшарпанные, обои отклеивались, пол грязный.

На столе валялись какие-то бумажки, осмелюсь предположить, что это медкарты. Они были не в самом хорошем состоянии, некоторые листы в папках порваны, фотографии пациентов выцвели, скрепки немного заржавели. Мои рецепторы уловили слабый запах амиака, отчего я сморщил нос.

Приведя меня в этот кабинет, санитары вышли за дверь, оставив с врачом наедине. Увидев, что я осматриваю помещение, доктор прокашлялся и сделал ко мне пару шагов. Я был обездвижен, лишь наблюдал за ним, пытаясь угадать его следующие действия.

– Калвин Боуннер? – сухо без особого интереса спросил доктор. Его глаза без остановки бегали по мне, изучая. – Меня зовут Элфи Миллиган, я буду твоим лечащим врачом.

– Д-да. – последовал запоздалый ответ.

Мой голос сорвался, я сглотнул и перевел дыхание. Немного разомкнув губы, я выдохнул, но сделал это незаметно, чтобы доктор не понял, что мой голос дрожит совсем не из-за холодных стен, не пропускающих в эту комнату ни малейшего намека на теплый воздух.

Страх. Кончики пальцев начали дрожать, заражая этим всю руку. Меня трясло. Сердце, как взбешенное, стало колотиться сильнее, вызывая тем самым судорожные вздохи и учащенное дыхание.

– Нервничаете? – последовал следующий вопрос врача.

Он что-то записывал в коричневатой папке, параллельно поглядывая на меня. На его реплику я решил не отвечать, лишь сглотнул накопившуюся слюну и повернул голову в сторону окна.