Обреченные обжечься

– Я проснулась, – невозмутимо ответила я, после чего мы замерли и, казалось, замер даже дым, исходящий от наших сигарет.

Прошло много времени, прежде чем Миша вспорола остриём своего острого ума конверт с главным вопросом.

– А что в это время делал Хьюи?..

Голос Миши прозвучал неестественно, так, словно ей не принадлежал, словно замёрз и теперь от каждого вырывающегося из горла звука испещрялся трещинами.

– Он проснулся, – замерев с широко распахнутыми глазами, наконец выдала своей сестре ответ я.

Без единого движения мы просидели до тех пор, пока наши сигареты, дотлев до основания, не начали жечь наши пальцы.

– Нас снова трое? – наконец вцепившись взглядом в сестру и, настойчиво смотря ей прямо в глаза, поинтересовалась я.

– Хьюи, ты и я?.. – недоверчиво переспросила Миша.

– Нет. Хьюи, ты и я… В таком порядке мы появились на этот свет.

– Меня уже не вернуть… – её голос предательски дрогнул.

– Маму и Джереми – вот кого не вернуть. Тебе же достаточно одного лишь желания, чтобы вернуться.

– Он меня не простит…

Миша говорила о том, что Хьюи не простит её за то, что она с собой сделала. Я замерла.

– Нет, Миша, – потушив окурок в грязной пепельнице, я села на край своего кресла и, перегнувшись едва ли не через весь стол, заглянула в широко распахнутые, огромные глаза сестры. – Мы тебя не простим. Но не за то, что ты с собой сделала, а за то, что ты откажешься с собой делать.

– Ладно… – сдвинув брови, Миша снова налилась уверенностью, но начала кусать губы.

– Вот и замечательно, – сжато ответила я, всё ещё боясь выдыхать, чтобы не спугнуть свою добычу. – На лечение Мии ушли не все деньги. Большую часть мы пожертвовали на операцию для неизвестной нам девочки, полностью закрыв недостающую на то сумму, но у нас осталось ещё немного, – я перевела дыхание, вспомнив сундук на чердаке Амелии, в котором хранилась оставшаяся сумма. – Твоего желания и этих денег хватит, чтобы вытащить тебя из этой трясины.

– От пристрастия к травке, токсикомании и алкоголизма так просто не избавиться, – Миша, погасив окурок в своей пепельнице, ответно пригнулась ко мне и щёлкнула пальцами.

– И ещё от курения, – многозначительно повела бровью я. – Ото всего, чем ты себя травила все эти годы. От мыслей… От боли…

– А как же ты? – Миша точь-в-точь как и я повела бровью. – Как же твои мысли и твоя боль?.. Как же твоё курение?

Передо мной вспышкой возникла картинка.