Холм восточного ветра

Марк закатил глаза: «И за что мне это наказание…» Но он уже понял, что, если словами его и не пронять, то сопротивляться этому чистому, невинному, хотя и, несомненно, хитрющему, взгляду было просто невозможно.

Как и обещал Венька, на катке было весело и много огоньков. Стемнело, и в свете фонарей и разноцветных гирлянд снег причудливо переливался, зажигаясь золотыми, розовыми и зелёными искрами. Ярче этих искр горели только голубые глаза Веньки, когда он, неловко поворачиваясь и смеясь, с разъезжающимися ногами, скользил по сверкающему льду.

Марку пришлось тоже встать на коньки, потому что Венька начал убеждать его, что кататься он умеет плохо и один никак не справится. Марк подозревал, что это очередная уловка и катается брат вполне сносно, но скрепя сердце согласился.

Спустя двадцать минут он вынужден был признать, что давно не испытывал такого удовольствия от катания, да и выбраться на каток как-то не получалось вот уже несколько лет. Он и подзабыл, как это весело – разгоняться, вычерчивать фигуры, вдыхать свежий ветер…

Когда время проката закончилось, Венька уговорил брата выпить горячего какао и съесть по яблоку в карамели, а потом заявил, что к празднику ему просто необходима хлопушка с конфетти.

Марк уже перестал сопротивляться и делал всё, что просил Венька, надеясь, что тот скоро устанет и запросится домой. Он даже согласился надеть дурацкую карнавальную шапку со светящимися оленьими рожками, которая очень позабавила брата. Но как раз в тот момент, когда они отходили от палатки с игрушками и сувенирами, Венька восхищённо воскликнул:

– Марк, ты посмотри! Это же Снегурочка! Настоящая!

Он повернулся и чуть не застонал.

Улыбающейся, румяной «Снегурочкой» в белой шубке оказалась та-самая-девушка, которую он каждый день видел выходящей из соседнего подъезда и к которой почему-то ужасно стеснялся подойти. В университете, на работе, в барах он вёл себя с девушками свободно, даже развязно, а тут всякий раз отводил взгляд и пробегал мимо. И вот она стояла в нескольких метрах от них и, широко улыбаясь, смотрела на него в этой идиотской переливающейся шапке.

– Хватит с меня! – Марк со злобой сдёрнул с себя оленьи рожки и сердито взглянул на Веньку. – Всё, уже поздно, идём домой!

– Хорошо, – неожиданно легко согласился брат. – Только можно ещё одну ма-а-аленькую просьбу?

– Ну?

– Можно я сам кое-что куплю? А ты подождёшь здесь. Идёт?

– Ладно, валяй, – Марк вытащил из кармана купюру и подал брату. – Только быстро.