Во саду ли, в огороде

Они гибли десятками, но природа не терпит пустоты – находились особи, у которых инстинкт продолжения рода оказывался сильнее. Я едва успевала вручную собирать народившихся гусениц. Куда девалась моя врождённая аристократическая брезгливость!

Но как я испугалась, когда увидела какое-то ползущее чудище с выпуклыми глазами!

– А-а-а! Витя!

Он прибежал с лопатой:

– Что, змея? Где? Не бойся, это всего-навсего медведка.

Я содрогнулась, когда он отрубил ей лопатой голову, и долго не могла прийти в себя.

Но однажды исчезла вся капуста с грядок. Ещё в прошлые выходные она белела большущими вилками, их было больше сотни, и вдруг не осталось ни одного, даже самого маленького!

Я позвала сторожей. Пришли двое упитанных парней, потоптались и молча выслушали всё, что я могла сказать.

– Что, милицию вызывать?

– А что милиция!

– Но это же не один вилок, надо было машину подгонять, уносить мешками!

Рядом на грядке зеленели помидоры. Витя открыл защёлку на теплице. И вдруг один из сторожей изумился:

– Оказывается, у вас ещё есть помидоры, да сколько спелых!

– Уходите, а то я и вправду милицию привезу!

– И уйдём! Нашли из-за чего шум поднимать, невидаль – капуста!

Я никак не могла успокоиться.

А Витя был в своём репертуаре:

– Забудь. Я тебе с рынка привезу, сколько захочешь. Я же говорил, не затевай такой неподъёмный огород!

Я легко знакомилась с самыми разными людьми, мама называла это патологической общительностью.

Однажды зимой, в Москве, мы с Витей долго ждали автобус на остановке.

Там была ещё только одна женщина, всего одна! За время ожидания мы с ней рассказали друг другу всю свою жизнь.

Витя отходил от нас, возвращался снова, но я не придавала этому значения. Зато дома он выдал мне по полной программе:

– Как ты можешь разговаривать с незнакомыми людьми!

– Но они сами со мной заговаривают…

– Почему со мной не заговаривают? У тебя такое выражение лица, что с тобой может заговорить любой человек, мужчина или женщина, трезвый или под градусом! И отвечаешь любому!

С Володей мы познакомилась в автобусе.

Сначала он качался рядом со мной, и на поворотах нас кидало друг к другу. Потом освободилось место, и он наклонялся надо мной с высоты своего роста. Я не помню, в какой именно момент мы узнали, как зовут друг друга.

Он должен был выйти раньше и ещё за две-три остановки начал объяснять, как найти его участок, как будто само собой разумелось, что я приеду к нему.