Вольные хлеба

И тут Данин задал им явно провокационный вопрос, но и они, и я проглотили этот крючок.

– Технический прогресс – это нормально. Но как быть с законами нравственности, морали?

И худенький очкарик заявляет:

– Я думаю, со временем мы выработаем какие-то постулаты и дадим их человечеству!

Этого я не могла перенести.

– Технический прогресс – очень увлекательная штука. Вот я, гуманитарий до мозга костей, поддалась, пошла в технический вуз. На самую передовую технического прогресса, в Радиотехнический! Весь наш класс пошёл в технические вузы, так это было заразительно.

Сколько людей пошли не по своей дороге! А потом – или всю жизнь расплачивались, или выпрямляли этот зигзаг, если хватало силёнок! Но постулаты – это уже слишком, простите. Человечество их выстрадало, а вы хотите вывести, как ваши формулы!

Когда все расходились, Данин улыбался мне по-доброму.

15. Гости

У меня была своя комната, и появились гости! Это сейчас – гости договариваются о своём визите по телефону, или ты, опять же, по телефону, приглашаешь их.

Телефона у меня не было так же, как в Ростове. И точно так же гости являлись без приглашения и предупреждения.

Первой, по-моему, была моя знакомая из Киева, мы жили вместе в гостинице в какой-то из командировок. Она тогда приехала на пластическую операцию, переделывать нос.

– Понимаете, меня принимают за еврейку, каждому ведь не объяснишь!

– Вы мне это говорите? Я же сама еврейка, между прочим, и никогда не скрывала и не скрываю этого!

– Это ваше дело, а мне плохо!

Она писала мне ещё долгие годы, моей жизнью не интересовалась, жаловалась на свою. И сейчас повторяла:

– Мне уже тридцать шесть, жизнь кончена. Как ты могла в своём возрасте бросить нормальную работу, тебе же не двадцать лет!

– Ничего, я ещё много чего успею, мы долгожители! – смеюсь я, но мне невесело.

Друзья тоже удивляются, как я осмелилась изменить свою жизнь. Но они поддерживают меня!

– Старость – это не жизнь! – убеждённо говорит моя гостья.

– Смотря, какая старость, – почему-то защищаюсь я.

Хотя, если разобраться, разве это старость! Через три года у меня выйдет сборник стихов, я назову его «Лето», пора зрелости.