Вольные хлеба

Свалилась? Да я сама её взвалила на свои плечи, собственными руками!

Осенью второго года моих Высших курсов в «Дружбе народов» поручили мне перевести подборку стихов Ганны Светличной.

Стихи мне понравились, очень. Я понесла их Николаю Николаевичу:

– Посмотрите, какие прекрасные стихи! Какая широта, разносторонность, искренность, глубина чувств!

«Вот посею я, мама, подсолнухи…»

Вот посею я, мама, подсолнухи,

Золотые, литые подсолнухи,

Чтобы ими и жарко, и солнечно

Золотистый июнь расцвёл!

Так люблю я цветенье подсолнухов,

Так люблю, когда у подсолнухов

Деловитые, неугомонные

Вьются целые сонмы пчёл!

Соберут они в свои глечики

Мёд, горчинкою грусти отмеченный,

Сладость дня и задумчивость вечера

Даст подсолнух созревший мой.

У кого-то на свадьбе, на празднике

Будет стол полон яствами разными,

Будет губ своеволие страстное,

В чарах мёд заиграет хмельной,

Мёд, тот самый, с моих подсолнухов,

Золотистых, как солнце, подсолнухов,

Ох, какой же он сладкий и солнечный!

Подивится честной народ!

Ах, подсолнух, пыльцой припорошенный,

Мёд, по капельке пчёлами ношеный,

Пусть же будет пьянящим и крепким он —

Это мёд от моих щедрот.

– И вы возьмётесь переводить эту книгу, – сказал он утвердительно.

– Да.

– Но вы понимаете – я, конечно, постараюсь, но книжка может не попасть в план, или попасть через год, два, а то и три!

– Какое это имеет значение!

Рукопись книги я получила быстро.

В письме Ганна писала, что очень хотела бы включить в книгу биографическую поэму в тысячу с лишним строк. И я с головой ушла в эту работу. Переводы отсылала Ганне, исправляла замечания, и уже авторизованные относила Николаю Николаевичу. Он читал их внимательно, и глаза его, в старческих морщинках, лучились.

Самым главным, самым трудным был перевод поэмы.

Друзья говорили:

– Только ты можешь без договора тащить такую огромную работу!

А однажды Николай Николаевич встал из-за стола мне навстречу:

– Поздравляю! Книгу включили в план.

В вашем переводе.

Я была на седьмом небе. Обнять его я постеснялась, но он понял и так, что я на седьмом небе от счастья.

Переводила каждую свободную минуту – в автобусе, в метро, на переменках. Сократила до самого минимума выход в город, и лампа моя светила до глубокой ночи.