Прощание с Ленинградом

И опять что-то уходило безвозвратно, уносило с собой частичку жизни, растворялось в пространственной дали. И мучительно хотелось туда, где море уходило за горизонт.

Перемет был девственен, наживка нетронута, и лишь на одном крючке красовалось золотистая упругая плотвица.

То было последнее лето детство.

Я родился в неволе, подчинен чьей-то силе,

Жил как все, видел то, что увидеть пришлось.

Только все, чем меня в раннем детстве кормили,

Может живо еще, просто не прижилось.

Я слоняюсь по клетке, я смотрю за решетку,

Ну а там, как всегда, только небо одно.

Прутья клетки моей обрисованы четко,

Что за ними, мне, видно, понять не дано.

Я уйти не могу, а ответить – не в силах,

И в страдании моем – несусветная ложь.

Кто же ты и зачем ты меня не спросила,

Заставляя искать то, чего не найдешь?

Но однажды, как в сказке, в вихре яркого взрыва,

Мне приснилась мечта, леденящая кровь:

Околдованный светом, я стоял у обрыва

И увидел ее – чистоту и любовь.

    Июнь 1968

Полоска мутной воды делалась все шире, рвались ленточки серпантина, провожающие махали платками. Среди них стояла мама и махала рукой, а мальчишка стоял у борта и смотрел, облокотившись о перила, как буксир оттаскивает теплоход от пристани. Затем буксирчик отцепился и корабль поплыл в море, оставляя за кормой Ленинград.

По узкому гранитному каналу миновали Кронштадт и вышли на свободную воду. Слева по курсу появилась серая лошадь, а справа – желто-зеленой полоской шел далекий берег.

Где-то там стоял домик, в котором мальчишка жил летом. Он изо всех сил старался увидеть что-то на берегу, и ему казалось, что он видит рыбацкий пирс, баркас качается на воде, рядом черные большие рыбачьи лодки, дальше – мыс с маяком, на желтом песке загорают сейчас друзья или ловят рыбу, только их не видно. Он напрягал зрение, и ему казалось, что он видит их…

А потом солнце уже клонилось к западу, становилось спокойным и ласковым. Берега ушли, их уже не было видно.

Зато за кормой летели чайки. Они хватали хлеб на лету, галдели. Когда хлеб падал, чайки бросались в пенящуюся, вздыбающуюся от винтов воду, некоторое время оставались на ней, заглатывали хлеб, но потом снова нагоняли корабль. А слева и справа оставались небольшие, поросшие сплошь лесом островки, неизвестно кому принадлежащие.

В кинозале показывали фильм про Страну Советов. Счастливые пионеры бодро шагали по улицам Москвы.