Лето детства

Наконец он вздрогнул, вскочил на ноги и как пьяный, шатаясь и «пританцовывая», погнал к остальным курам.

– Нин, ты больше так не делай – ладно? А то меня из дома изгонят.

– Ладно, знала бы, что он такой же, как ты, нежный, не трогала бы.

Мы пошлёпали босыми ногами по горячей пыли в центр села к магазину.

– Слушай, как ты умудрилась на телёнка с чердака свалиться? Мы чуть со смеху не умерли.

– Хорошо тебе смеяться, – обиделась я.

– Чего это мне? Всё смеялись.

– Не придирайся. Когда Валька сказала, что будет водить, мне захотелось спрятаться так, чтобы она меня не нашла.

Она когда-то говорила, что на чердаке в сене хорошо прятаться, ну я и полезла. Не успела взобраться, как Валька кричит: «Всё, иду искать…», – я от страха и бросилась туда, где утоптано было…

– Чего ты на поросёнка не упала, он мягче…

– Да ну тебя, – обиделась я.

Нинка толкнула меня в бок:

– Да брось ты обижаться. За Козаком бык по проулку гонялся, вот где ужас был… Отец уже за ружьём побежал, а тут Колька, как кошка на дерево сиганул.

А если бы дерева поблизости не оказалось? Зато вспомнить есть что.

Мы шли плечом к плечу, я крепко сжимала в ладошке двадцать копеек, понимая, что если их потеряю, то порки мне сегодня не избежать. «Как хорошо, что у меня есть такая храбрая и беззаботная подруга», – думала я, слушая Нинкин рассказ о Колькином приключении.

Валька росла шустрой и вызывающе дерзкой. Она стояла, расставив крепкие ноги, и с неприкрытым упрямством из-под белых бровей смотрела на отчитывающую её за провинность бабушку.

Весь её вид говорил о несогласии с чем бы то ни было и готовности противостоять всему, что может покуситься на её правоту. Пальцы рук в заусенцах, с сгрызенными ногтями, теребили подол короткого выцветшего платья.

– Чисто батька! Нашего ничего в ней нет! Вот ведь оторва! Господи, прости! Я её уже бояться начинаю. Вроде как и слушает, но видно, что ничего до неё не доходит, – Надя беспомощно развела руками. – Валька, ты ж уже большая, что ж ты вытворяешь? Хоть бы мать свою пожалела, она ж бедная, от работы своей проклятой измученная, и ты ещё ей горя добавляешь.

Прибьёт тебя в сердцах. Зачем с Козаком связалась, он же младше тебя, да и хлопец… Чего на сей раз не поделили?

Она устало опустилась на табурет.

– И что мне с вами делать? Вот возьму и в лес жить уйду, лесник давно зовёт, помогать ему некому, а вы тут, как хотите; хоть побейте друг дружку.

– И я с тобой, – робко вставила Нюта.