Таёжная любовь

А вот лайка выражала бурную радость!

– Что, пушистая проказница, узнала гостью?

Варька – бандеровка, собственной персоной! И не боится в такую погоду срываться из дома.

– Встречай гостя! Наверное, уже и не ждал! Вроде выехала, так себе ветерок, снежок небольшой, а вот, вишь-ты, как разнепогодилось!

– Добро пожаловать в мою скромную обитель! Варвара, как вас по отчеству?

– Да Никифоровна я! Только больше кличут Варькой, да косятся недобро!

– Должность ваша такая, что не дает хапугам развернуться! Дай им волю, они бы все вычерпали и все истребили!

– Вы это правильно сказали! Только вот натура человеческая такова, что всё ей мало! Однако погодка не на шутку разошлась! Если к десяти часам не остановится, придётся у вас заночевать! Не прогоните?

– Не прогоню! И в баньке попаритесь, уже истопил, и ужином угощу! Вы ко мне, как я понял, по делу? Давайте завершим все служебные дела, а там видно будет.

– По делу я к вам. У нас все смотрители были вроде как внештатные инспектора рыбоохраны.

Место у вас тут примечательное. Слева пограничники, а справа – видите, какое раздолье для браконьеров! Меня прежние смотрители не слушали, сами браконьерствовали и другим потакали. Пришлось урезонивать. Так почти все ушли со службы.

Я внимательно слушал свою отчаянно – бесшабашную гостью. Отправиться в путь, да еще в непогоду, только для того, чтобы склонить незнакомого человека, на сомнительную общественную работу?! Да ещё не зная, согласится ли он!

– Прошу в мое скромное жилище! – я широко распахнул дверь, лайка юркнула первой.

– Люблю вот так: когда дрова в печке гудят!– моя гостья неторопливо снимала комбинезон, пушистую шапочку и, взглянув на унты, присев на краешек добротной скамьи, стянула обувь с ноги. Обула предложенные тапочки и, огладив свитер, вопросительно взглянула на меня.

– Давайте мы с вами, Варвара Никифоровна, обговорим наши дальнейшие действия. Через час на улице станет темно, и ехать вам назад, в посёлок, будет невозможно.

Вон как задувает! Переночуете у меня, места хватит, – вот тут я немного слукавил.

Спал я на широченной кровати, даже Норка порой нагло вскакивала на неё и, пользуясь тем, что хозяин спит, устраивалась у меня в ногах. Перспектива спать на узеньком диванчике меня немного расстраивала.

– Да! Метёт здорово! Думаю, часикам к десяти утра поутихнет, вот тогда и тронусь назад. Давайте, Геннадий Васильевич, без отчества, я думаю, мы с вами почти одногодки.