Песнь волчьей крови

За прихожей сразу же следовала достаточно просторная гостиная, в которой стоял небольшой старый диван, пара дряхлых кресел, телевизор из девяностых, комод из страшных снов, журнальный стол, несколько комнатных растений, и всё это дело пытался исправить всего лишь один новый персидский ковер, лежащий в центре комнаты.

Мы уже переходили на кухню, когда я шарахнулась от увиденного – ленивой походкой из кухни выходил громадный неаполитанский мастиф дымчатого цвета. Таких больших собак я еще в жизни не видела, отчего вблизи пес казался самым настоящим монстром.

– Это Гангстер, – заулыбался Джордан, похлопав пса по голове. – Он безобидный.

– Да это целая лошадь! – сделав шаг вбок, тем самым позволяя пройти Гангстеру мимо себя, выдохнула я, стараясь мысленно не называть этого зверя чудовищем. – Достался от бывшей?

– Нет, наследство от сына, – поджал губы Джордан. – Гангстеру недавно исполнилось шесть лет, так что он уже входит в преклонный возраст.

В отличие от других детей, я никогда в жизни не хотела себе собачку, котика или другого питомца, так как с раннего детства заранее жалела еще не приобретенное существо, которому пришлось бы делить крышу с моей матерью, совершенно не умеющей регулировать силу своих объятий.

Кухня оказалась средних размеров, со столом у самого окна и новым гарнитуром, который, как пояснил Джордан, был куплен спустя месяц после того, как Грейс вывезла предыдущую кухню со всей прилагающейся к ней бытовой техникой. Как позже выяснилось, кухня, выполненная в цвете слоновой кости, была самым светлым местом во всем доме, но и она не спасала от тяжелого шлейфа серости, зависшего над этим городом.

Не доходя до кухни, справа расположилась спальня Джордана, в которой кроме скромной кровати, прикроватного комода и небольшого платяного шкафа больше ничего не было. Рядом со спальней был размещен мини-санузел с унитазом и душем. Поднявшись вверх по лестнице, расположенной при входе в гостиную, мы попали на второй этаж. Здесь было всего две комнаты, соединенные между собой санузлом, и кладовая со швабрами.

Сразу напротив лестничной площадки была раскрыта дверь в комнату, когда-то служившую спальней для гостей, в которой сейчас не осталось ничего кроме массивного шкафа (всё то же дело рук Грейс), а комната, находящаяся справа, прежде принадлежала Артуру – именно в ней мне и предстояло провести весь последующий год.

Стены моей временной спальни были оклеены приятными матовыми обоями синего цвета, со стороны кажущимися бархатными.