Тонкий холод. Книга баллад

Странно, что видимым люди живут,

втайне же встречи с невидимым ждут,

правда, о встрече той – где и когда? —

знает должно быть один лишь Будда, —

вот и невольно помыслишь порой:

очень уж наш символичен герой!

ведь как шесть нот идут следом за ДО,

так шесть миров за спиной у Годо!

Не отходя от реалий земных

можно ль коснуться миров нам иных?

да, если первые брать, как рычаг,

чтоб ко вторым сделать крошечный шаг:

тонких энергий в вещах и не счесть,

их единица – когда вещь не есть! —

тот, кто использует принцип дзюдо,

лучше других ожидает Годо.

Самое глупое, что может быть,

это – в конечную гавань прибыть,

но жизнь без цели, как тело без рук,

и – образуется замкнутый круг:

то, что отсутствовать будет всегда,

нам не наскучит уже никогда, —

так возвращается тема в рондо,

снова и снова мы ждем так – Годо.

Только дождемся ли, вот в чем вопрос,

к счастью, на новое есть большой спрос:

и на последнем отрезке пути

может быть, вздумает к нам он придти —

то есть во время – сюрприз! – похорон

на другой берег уже не Харон,

и не в ладье – в старомодном ландо

нас повезет долгожданный Годо!

Улыбка

Вопрос весь в том, какое место ход вещей

отводит в космосе для солнечной улыбки.

Ведь очевидно, что она не смех-Кощей.

И смысл ее – продемонстрировать, как зыбки

без исключенья все явленья бытия.

И как их, незаметно обращая в профиль,

щекотит лезвием, опасным для бритья,

такой нам чуждый, но и близкий Мефистофель.

А может, только в человеческом уме

явленья бытия причудливы и зыбки?

Ведь и почти в любом лице – но в полутьме —

нам почему-то видится подобие улыбки.

Тогда как вещи мира не смеются никогда,

как люди в первой, смерти отданной фаланге.

Не улыбаются ни небо. Ни вода.

Ни дикий зверь. Ни даже самый добрый ангел.

Не улыбается мой славный серый кот.

Не улыбается соседняя собака.

И на их фоне весь запас моих острот —

всего лишь список непростительного брака.

Но как не жить, как не любить, не умирать —

не улыбаться человеку невозможно.

И формулы к нему одной не подобрать:

настолько его место в этом мире сложно.

Любую мысль равно отвергнуть и принять

для человека будто вовсе не помеха.

И он готов купить слезами благодать

неизмеримого, как свет и воздух, смеха.

Вещи

1.