Альманах «Российский колокол». Спецвыпуск «Время перемен». Часть 2

И, кто над ней,

глуп, принял власть,

в немного дней

тому пропасть.

Не усмирить

еще бузу,

не долго быть

тебе тузу.

Ну а потом

чудней игра,

что поведем

мы с октября:

не золото,

а что теплей,

что молодо,

то ставка в ней.

14

Те, кого бы нам не жалеть, а жалко,

по острогам сели, их водят к стенке,

или к ним с погромом по тюрьмам ходят

добрые люди.

Были кровопийцы, но к ним не стало

ненависти нашей; спасти не можем

мелочь эту, сошку, а, кто главнее,

все улетели.

Загодя, как будто не тайна, знали,

где, когда рванет, полыхнет Россия —

может, специально, чтоб замести след,

чтоб шито-крыто.

15

И за Москвой-рекой один, другой выстрел,

в кварталах отдаленных дым, огни – тянет

к нам в центр, кто там поджег, мы ждем к себе нашу

босоту, пролетариев иной расы.

С такими ли построить города света!

Потоп без счета, меры, с нелюдской силой

громит, корежит, мнет: итог судьбы русской —

погромы все на всех, наш перевод Гоббса.

16

Как бы ни было страшно, больно, стыдно,

наша свара – она между своими:

под жандармским, студенческим мундиром

та же белая кость, и белоручки

даже в самой марающей работе

сохраняют привычки чистоплотной

(большой? малой?) порядочности – так хоть!

На собаку, хоть бешеную суку,

нас учили не звать волков – не будем,

сами справимся, или покусает —

сами взбесимся – лучше, чем с волками

выть… По крайности будет утешенье,

оправданье: вот, смертью умирали,

а волков (стаю рядом) не позвали.

17

Всякие вы уезжали: кто – изгнан, а кто – добровольно;

кто – собираясь вернуться, а кто – навсегда; с сожаленьем,

радостно кто… А теперь времена наступили благие —

можно домой, новый дом обустраивать, в нем обживаться.

Что ж никого к нам обратно?.. Пустой пломбированный

катит.

Так поумнели вы, что ли, от долгих годов, расстояний?..

Правильно! Только и надо нам всяких уроков от лишних

праздношатаек, предателей.

* * *

И некуда вернуться нам,

поскольку нет России там,

поскольку кончен ее век,

рассеян русский человек.

А то, что на широтах тех

осталось, – чуждая страна,

ее и звать Россией грех,

и незнакома нам она.

18

Сиделец малый, признанный политик,

умелец в журналистике запретной,

провидец правды, толкователь смыслов

берет власть, поднимает ее с пола.

Он думает – сумеет.