Зима на цыпочках прошла. Книга лирики

Ещё с утра трещит дресва,

весенний воздух не покорен,

у луж накат из естества

и ель стучит под самый корень.

Внучок, как маленький божок,

подпрыгнул вверх и восклицает —

гляди, я солнышко зажёг,

оно в ладошке расцветает.

Вот так сменяются года

на голове лишь белый парус,

два волоска, туда – сюда

и все ложатся в первый ярус.

Высокий слог тревожит лоб,

морщины точно не растают,

как снежный ком войны клубок

мою судьбу и жизнь верстают.

Шумит капель

Шумит капель – ударь в моё окно,

стекло заплачет, выбирая солнце,

мимоза возвеличит домино,

а в пальчиках встревоженные кольца.

В них камешки на паперти дождя

переливаются, в лучах опять смеются,

два нулика восьмёрку возведя,

у марта свет в сияющие блюдца.

Гитара привалилась на бочок,

у струн её заветною печалью

начало с ля и звуки на восток,

позванивая томною вуалью.

Мы здесь одни, глаза на перехват,

халатик, плечи, тонкие бретельки,

свеча всего двенадцать жалких ватт,

что так влечёт к прекрасной акварельке.

Мы помним первое величие

Мы помним первое величие

у речки, трогая весло,

вот плоскодонка, пуфик с вичкою,

хитро рыбачье ремесло.

Пускай ростки косноязычия

недолго мучают, звеня,

но заиканье детства вычленя

мой крайний постриг – на коня.

Как усидел на этом выстреле,

преодолев восторг и боль,

да, это было легкомыслие,

но в этом и крутая соль.

И чувства детского опричника,

коленок загорелый звон,

ах, эта радость, чт-о то личное,

любовь… пока лишь только клон.

Но дух оркестра и склонение

к его бурлящему венцу,

и роль циничного Онегина

так не подходит огольцу.

Сирень задорная, нахальная,

самоучитель, жажда, бред

сыграв мальчишеству опальную

надень на сердце амулет.

Строка вся в ямбах перекручена,

а на ладошке Пересвет,

он первый бил татар в излучине

дав русичам любовь и свет.

Сегодня память наша, мучаясь,

пригревши лен на перецвет

для всех врагов змея гремучая,

а не Алёнушки портрет.

Сверкнёт у горницы огарочек

звездой воспетого Христа,

поднимем мы за здравье чарочку.

Пусть нами движет доброта.

Весна торопится до шёпота

Весна торопится до шёпота,

до горечи, до тёплых луж,

она общается с растрёпами,

что принимают солнца душ.

И кровь с воробушком торгуется,

кто веселее и бодрей,

иль подлежащим, иль сказуемым

в размер подбросит брадобрей.