Душа Православия. Книга номинантов одноименного конкурса 2022

Вернее, девушка бросила меня, потому что я так и не смог подарить ей квартиру на годовщину нашего знакомства. И тогда я, как ни прискорбно признаться в этом сейчас, бросил свою мать. Конечно, она была тут ни при чём, не ей же дарить квартиру моей девушке, когда у неё самой вообще квартиры никогда не заводилось, – мы жили в деревенском доме. Однако в итоге, оставив наш захолустный тёмный уголок, но не теряя надежды на светлое будущее, я перебрался в город.

В начале мне пришлось поработать курьером по доставке продуктов и пожить в «общаге» – убитой однокомнатной квартире на первом этаже в пригороде, снимаемой сразу всемером – мной и ещё шестью такими же, как и я, курьерами.

Через год, устроившись водителем в службу такси, я смог накопить денег на аренду отдельной квартиры.

Надо сказать, квартира мне потребовалась срочно – я познакомился с Лейлой. Магически-очаровательная, черноглазая богиня с арабским именем, которое в переводе означает «Сумерки», или попросту «Ночь», она не без гордости позиционировала себя коренной горожанкой в 1001-м поколении и обитала с родителями как раз в престижном районе у женского православного монастыря.

Конечно, брать штурмом Лейлу одновременно с её родителями и их квартирой в придачу я не отважился, поэтому решил снять студию поблизости, сразу с мебелью и ремонтом, чтобы не заморачиваться.

Однако в том районе ничего подходящего, кроме «двушки» на 13-м этаже, не нашлось. Квартира оказалась достаточно светлой, с прекрасным ремонтом, мебелью и бытовой техникой, но с одним… «тараканом»: на стенах повсюду вместо картин висели… иконы, и в договоре аренды указывалось, что снимать их со стен категорически запрещено.

Агент по недвижимости, милая блондинка студенческого возраста, заметив мой немой вопрос при прочтении договора, сказала, что квартира принадлежит тому самому, находящемуся рядом с домом, женскому монастырю.

– Да Вы не переживайте! Монашки же не пойдут проверять, сняли Вы иконы или нет! Главное, потом, когда соберётесь съезжать, повесьте их обратно!

…Вечером в день заезда, чтобы отметить не столько переселение, сколько начало очередного жизненного этапа, весь в мечтах о Лейле, я пригласил на «мальчишник» своих «продуктовых собратьев», ранее деливших со мной «общагу».

Уже за полночь, когда ребята засобирались домой и одевались в коридоре, один из них вдруг вскрикнул, уставившись на стену, и прошептал:

– Этот чувак на иконе пригрозил мне пальцем!

«Собратья» подняли несчастного на смех.