Игра с нулевой суммой

Мы не особо дружили, но иногда играли вместе во дворе. Они мне казались дружными, счастливыми, в общем. И вот в какой-то момент, а мне тогда было лет четырнадцать, наверное, а ей, значит, двенадцать, в общем тогда их отец их бросил. Он ушел к другой женщине. Девочка, ее звали Олеся, сильно переживала тогда. Иногда даже гулять не выходила. А потом…я уже не помню, как и почему, я где-то прочитала ее сочинение, написанное для какого-то конкурса. Мы уже подросли тогда. Она заканчивала школу, а я уже училась на втором курсе института.

Так вот, сочинение было посвящено маме, и она там в середине описывала тот момент, когда ее родители поругались и он ушел. Помню эти строчки… как за отцом захлопнулась дверь, что посыпалась штукатурка с косяка, как плакала она, как плакала мама, как она винила маму сначала в этом. Та женщина, кстати, так и не вышла замуж больше. Я не знаю, простила ли дочь отца, но те строки из детского сочинения, эти переживания подростка, я помню до сих пор. Они прям живут у меня в голове. Она это называла безрассудством и предательством.

– А как сейчас живет эта девочка, знаете? Не интересовались? – спросила Елена Витальевна.

– Да знаю, конечно, – Катя опустила голову, – все известно. В соцсетях вижу ее постоянно. Она замуж вышла, ребенка родила. Даже двоих уже, кажется.

– Ну вот, видите. Она страдала, однако, на личную жизнь, вернее, на вероятность выйти замуж это не повлияло. На самом деле девяносто пять процентов людей, – она тяжело и с сожалением выдохнула, – на этой планете не видели нормальных семейных отношений – здоровых отношений между мужчиной и женщиной.

Это большая редкость. И это не зависит ни от религии, ни от страны, ни от режима власти. Так устроены люди. На самом деле у всех есть свои травмы, как бы мы ни старались правильно воспитывать детей, это все равно происходит.

– Да, – усмехнулась Катя, – интересно, какие травмы будут у наших детей, – грустно улыбнулась она, – я имею ввиду, свое поколение.

– Те же самые, – сразу же сказала Елена Геннадьевна, – в мире человеческих отношений ничего не меняется из века в век.

– Знаете, мой отец говорил мне, что любит меня только когда был пьян, а пил он очень редко, – говорила Катя и мяла пальцами левой руки язычок тонкого чёрного ремешка своих наручных часов, который пытался загнуть под него сам себя, а потом снова вытягивала его обратно, – он совсем не был пьяницей. Но, знаете, я и их – родителей – понимаю тоже.