Все нормальные люди

– Что за шум, а драки нет, девочки? – спросил традиционно весёлый сосед. Но как только понял предмет разговора, вдруг плюнул, чертыхнулся, развернулся и пошел к подъезду.

– Переживает, бедненький! – жалостливо сказала бабушка бойкой девчушки лет пяти, висящей вверх ногами на турнике, из пятьдесят девятой квартиры. – Такой чистоплотный человек, такой воспитанный, добрый, каково ему с детками в таком лифте ездить-то!

Пересуды о «лифтовых бандитах» в течение всего последующего месяца то утихали, то вспыхивали с новой силой на детской площадке, на кухнях и в супружеских спальнях.

По мере продолжения переписки тональность посланий становилась все более эксцентричной и пошлой, а реакция жильцов – всё более равнодушной и обыденной. Нет, конечно, иногда добавлялось поводов к разговорам, поскольку к переписке в лифте потихонечку, с разными, так сказать, мотивами и расчётами присоединялось всё большее количество жильцов.

Так, хозяин шестьдесят третьей квартиры, владелец автомастерской в скоплении частных гаражей за домом, приклеил напоминание соседям о скором зимнем сезоне и, промежду прочим, о скидке на переобувание железных коней в зимнюю резину.

На этой наклейке через два дня появилась аккуратно выведенная с красивыми завитушками надпись гелевой ручкой: «Я вас люблю, а вы не оглянётесь…». Рядом на скотч было приклеено объявление о бесплатном обмене книгами с длиннющим списком классических авторов и постскриптумом для книголюбов о том, что звонок в сорок девятой квартире не работает, поэтому стучите громче в любое время.

Появились эмоциональные выплески синим маркером известной одинокой модницы осеннего возраста с десятого этажа, от которой в лифте обычно на целый час оставался труднопереносимый запах какого-то диковинного парфюма: «Госпожа уборщица! Когда начнёте работать?». Я уж не говорю про всякие писаные мелочи, которые с головой выдавали авторов анонимных записей на всех уже без исключения стенах лифта, включая зеркало. На зеркале же каждый день появлялся отпечаток губ, причём, как говорила Пинкертон третьего подъезда, цвет помады никогда не повторялся два дня подряд.

Всё закончилось неожиданно. Однажды вечером все жильцы были вынуждены выглянуть в окна и выйти на балконы, поскольку у подъезда разыгралась натуральная драка с криками и хрипами. Дрались уважаемые и узнаваемые даже с десятого этажа люди: сосед Фёдор Николаевич, хозяин французского бульдога, и сосед Александр Семёнович, владелец джипа.