Запасная мечта

Его хорошо было слышно даже через прикрытую дверь в хату. – Это, правда, деду его дед рассказывал, давнее дело. Видели в наших краях душу девичью, неупокоённую. Будто ходит она кругом деревень, да жертву себе высматривает. А как найдет кого одинокого, лучше мужика, так и начнет ему на горе своё жаловаться. Плачется, на шею кидается, голову дурит. А как поддастся мужик, пожалеет её, так и утопит в слезах.

– Брехня, – не оценила бабка в чёрном платке.

– Свят, свят, – снова испуганно закрестилась её соседка.

– Может, и брехня, – не обиделся старик. – Сам не видывал, врать не буду.

Я выбросил окурок и вернулся к столу. На душе было муторно, словно на похоронах не одного человека, а целой жизни побывал. Может, и своей.

Мама с кем-то разговаривала у окна. Невольно зацепившись взглядом за её собеседницу, я вдруг узнал в ней тётку Тамару, соседку тёти Тони. Подойти? А зачем? Что теперь уже изменишь? Я раздумывал минут десять. За это время тётка Тамара договорилась о чём-то с мамой, доковыляла до стола, села на свободный стул.

– Здравствуйте. Вы меня помните?

Она подняла на меня старчески слезящиеся глаза. Всмотрелась, а потом закивала.

– А как же, как же. Ты Тонькиной сестры внук. Помню, приезжал сюда погостить.

– Приезжал, – согласился я. – Один раз. Тут у вас ещё дворов десять в то лето оставалось.

– Помню-помню, – старуха снова кивнула. – Тонька ещё беспокоилась всё за тебя, переживала. Что ему тут делать, говорит одному-то, среди стариков да старух.

Она достала откуда-то платок и вытерла глаза.

– Бабушка Тамара, – осторожно сказал я. – Я чего спросить хотел…

Слова не шли. Застряли, как чертополох в горле, пришлось выталкивать силой.

– Я тогда с вашей внучкой познакомился, с Алёной. Расскажите, как у неё дела, где она теперь?

Тётка Тамара молчала. Нахмурила лоб, посмотрела на меня печально и помотала головой.

– Ошибся ты, милок. Нет у меня внучки.

Я не понял. Просто не понял её.

– Ну, – получилось растерянно, если не сказать жалобно. – Как так? Внучка с косичками такая, синеглазая. Алёна.

Тётка Тамара молчала. Замолчал и я. Вокруг тихо разговаривали, снова что-то рассказывал гудящий старик, позвякивали посудой мама и какая-то помогавшая ей женщина. Где-то в подполе шуршали мыши. Я был ошеломлен и потерян. И ничего уже не понимал.