Мост нашей встречи

Она хранила его любовь и свою. Марьяна с трепетом относилась ко всему, что было чисто и оставляло прекрасные воспоминания в её жизни.

Даня почти не помнил их маленькой любви. Он не помнил ни записок, ни писем, которые он писал ей летними каникулами. Всё стерла последующая жизнь. Не помнил он и того, что шестнадцать лет назад он встретил её и напросился в гости. И опять они сидели, молча глядя друг другу в глаза. Карие в карие. Просто молчали, и ничего им не было надо. Они разговаривали только глазами.

Он ушёл, прикоснувшись к ней губами, с разрешения. На память об этой встрече у неё остались стихи:

Ты смотрел так долго, так нежно,

Ты лицо моё изучал.

Я в глазах сияла безбрежных:

Ты короной меня венчал.

Гадал все мои загадки,

Смотрел в мои глаза.

О чём ты думал украдкой?

Как я подросла?

Но не буду гадать, не буду,

Мне достаточно лишь тепла

И того, что молчанье с тобою —

Благодатная тишина.

Мне просто хорошо и спокойно,

Но печально тебя провожать.

И вдруг ты спросил напоследок:

«Тебя можно поцеловать?»

И коснулись губы друг друга,

Оставив на память печать.

Я не знаю, что будет дальше.

Но очень боюсь тебя ждать.

Он ушёл, и жизнь их раскрутила в разные стороны настолько, что пересечение заново казалось невозможным. За это время она успела пожить за границей, помотаться по городам и весям по работе. Жизнь рвала её душу и тело, но она выстояла, всё такая же строгая и принципиальная.

Он за это время носился вихрем по своей жизни, то вниз в диком штопоре, то вверх, подтягиваясь на крепких руках, то вкривь, то вкось, то прямо ввысь.

Его тело пополнялось шрамами, а душа разочарованиями. Но он по-прежнему оставался тем самым мальчишкой, способным на поступок.

***

«Привет, я так рада тебя слышать. Я так рада, что ты жив! Как ты? Как живёшь? Что делаешь? Семья? Любовь?» – Марьяна засыпала Даню вопросами. Едва только Кира ушла домой, она тут же схватила телефон и выбежала на улицу.

Этому разговору никто не должен был мешать. Марьяна быстро шагала по улице. Май обдувал её лицо тёплым ветром и выращивал крылья за спиной. Она шагала сквозь толпу людей, лавируя между ними, а в трубке слышался такой взрослый голос мальчика из детства. И только он был важен сейчас. Она зачем-то ему напомнила про них, и оказалось, что про них он забыл; она зачем-то сказала, что она невидимка для мужчин; она что-то ещё говорила и слушала, говорила и слушала.