Жизнь №2

Дома ждёт Вольт – он ждёт меня! Его нужно покормить, ему нужны лекарства, ему нужна я! Срочно домой!

Я не сознавала, что своим бегом, больше походящим на тяжело покачивающийся шаг, привлекаю к себе внимание прохожих… Я зашла под козырек автобусной остановки, желая укрыться под ним от всего мира или хотя бы от оставшегося позади, но всё ещё пугающе близкого, белоснежного дома сына, в котором моя семья смело сообщила мне о том, что хочет “перевезти” меня… Где-то далеко прогремел небесный гром, а мне показалось, будто это моё сердце гремит и в ушах разливается звон, и небо фиолетовое не потому, что собирается дождь, а потому, что приближается мой конец…

Меня хотят утилизировать… Вырвать меня из моей уютной квартирки, чтобы переместить в палату, как цветок из дикой природы в клумбу, чтобы затем в горшок, в котором он не приживется, завянет, рассыплется в прах… У меня нет денег.

Я не знаю, на каком автобусе отсюда можно доехать до моего дома. Дом Джерри, в котором меня поджидает стая решивших всё за меня родных, совсем рядом – в любой момент из него могут выбежать обладатели крепких молодых рук, схватить меня, во всеуслышание объявить не?мощной, доказать мою не?мощность всему миру, чтобы почти с чистой совестью спрятать меня от этого самого мира, чтобы позабыть меня получше, навсегда…

Я так растерянно осматривалась по сторонам, что не заметила, как прямо передо мной остановился синий автомобиль с открытым пассажирским окном…

– Бабушка.

Я вздрогнула от неожиданности и резко посмотрела внутрь автомобиля. За рулём сидел Йен.

– Я хочу домой… – мои кулаки вновь сжались, но губы продолжали предательски трястись. – Отвези меня домой…

Внук одарил меня сочувствующим взглядом. Жалость к старику – худший вариант после безразличия. По крайней мере, так ощущается мной… Я не хотела быть пустым местом, но и не хотела вызывать жалость. За что они так со мной?..

Внук красноречиво вздохнул:

– Садись в машину.

Я отвезу тебя домой.

Я немного помешкала. Йен был неплохим мальчиком. Особенно когда был ребёнком. Он ведь не отвезёт меня сейчас туда, куда его отец намеревается засунуть меня?

– Ну же… – он оттолкнул пассажирскую дверцу изнутри.

– Если ты повезешь меня в дом престарелых – я отрекусь от тебя, – мой голос был не моим, он как будто принадлежал какой-то уже наполовину мёртвой старушке, которой давно перевалило за сотню лет.