Гуманитарная миссия

– Рашель приезжает к Вассе, – делилась она накануне экзамена содержанием горьковской пьесы с однокурсницами, потому что была единственной в группе, кто произведение удосужился прочитать.

– К какому Васе? – глядя вдаль, в туман, за окно, на еле различимые шпили Старой Риги и думая о чём-то своём, растерянно и меланхолично спрашивала рассеянная Анита.

– К Вассе Железновой, – терпеливо поясняла Шурочка.

Друзья привыкли к тому, что её можно спрашивать о чём угодно в любое время дня и ночи.

Они были уверены, что Шурочка всегда поможет, если уж не ответом, то советом: где поискать или у кого поинтересоваться.

Когда девочки немного повзрослели, получили дипломы и у них появились свои девочки и мальчики, родительницы по привычке продолжали пользоваться Шурочкиной головой.

И частенько под косые взгляды пассажиров маршрутки она хорошо поставленным учительским голосом диктовала по телефону порядок постановки запятых, а также правила – с точными и чёткими формулировками.

И уроки она тоже со своими бывшими, теперь взрослыми, одноклассницами уже для их детей делала. Процесс был длительным и интересным, перемежался комментариями и воспоминаниями.

– Вот скажи мне, кто это придумал? – в отчаянии спрашивала её подруга.

– А что случилось? – не отнимая трубки от уха, вставала в стойку Шурочка.

– Эссе у нас случилось, вопросы прилагаются, – горестно вздыхала Марина и зачитывала. – «Какую роль в вашей жизни играет философия?» Девочке шестнадцать лет! Какая философия?

– Да уж! – соглашалась Шурочка.

– Конечно, не алё, – причитала и сокрушалась мамаша.

– Напишем! – успокаивала её Шурочка.

Однако при этом в её памяти всплывал старый потрёпанный толстый учебник по истории философии с большой дыркой на форзаце – настольная книга её собственного пятнадцатилетия.

На каникулах летом в деревне, взяв этот в буквальном смысле «зачитанный до дыр» фолиант, она отправлялась загорать на речку, где всплеск вёсел и блеск блесны у хмурого рыболова отвлекал от чтения, глаза смежались и открывались на облачную стаю.