Один год жизни

По её удовлетворенному выражению лица было ясно, что она сделала всё от себя зависящее, чтобы прибрать в свои белые ручонки это шоколадное место.

Очередь быстро таяла и, спустя час, нас осталось всего пятеро: я, моя соседка, и еще три молодые красотки, пришедшие сразу после меня. Отлично, если нас нанимает извращенец, мне даже не придется придумывать отговорку, чтобы отказаться от этого места – он определенно выберет пышногрудую блондинку или девушку в короткой юбке, окрашенную в ярко-черный цвет.

Швейцар, только что зашедший и немедленно вышедший из кабинета, в котором проводились собеседования, направился в сторону кабинета, который, по моим предположениям, принадлежал хозяину дома.

Мои догадки о том, что собеседование проводит не хозяин поместья, полчаса назад подтвердил шепот одной из женщин, давно просидевшей в очереди. Она что-то говорила рядом сидящей девушке о высоком хозяине дома, который единожды выходил из кабинета чуть более часа назад, но больше из этого кудахтанья я толком ничего не смогла расслышать. Но если собеседует не хозяин, тогда кто? Три варианта: жена, любовница или всё-таки домоправитель… Ница. Домоправительница.

– Как до сих пор не выбрала?! – раздался раздраженный, мужской голос из кабинета, в который только что вошел швейцар. – Третий день подряд, пять десятков женщин и до сих пор ни одной? Она что там, порно-актрису выбирает?

“Всё-таки извращенец. Хотя, судя по голосу, определенно не старик”, – подумала я как раз в момент, когда в коридор вышел молодой мужчина, лет двадцати шести, и уверенным шагом направился в нашу сторону.

Он был хорошо сложенным, статным, высоким брюнетом с аккуратной укладкой густых волос, не затронутых страшно-модными стрижками – это всё, что я успела заметить прежде, чем он мгновенно промелькнул мимо нас, уверенно распахнув дверь, в которую только что вошла пышногрудая блондинка с V-образным декольте.

“Ну, всё, – пронеслось у меня в голове, – место точно отойдет этой порно-актрисе”.

За дверью впервые раздались достаточно громкие голоса мужчины и женщины, отзвук которых можно было расслышать даже с моего крайнего в очереди места, после чего дверь снова распахнулась.

– Дамы, прошу вас, – произнес молодой человек, тем самым приглашая нас войти внутрь.

Мы все одновременно оторвали свои пятые точки от бархата, но вошли в дверь строго по одной, словно представительницы разных пород куриц, солидарно пропуская друг друга вперед.