Нулевой сервер

На печи то самое ведро.

В комнате кто-то застонал.

Кирилл зашёл в тёмное помещение и одернул плотное одеяло, которым завешали окно, создавая полумрак в крохотной комнате. На постели лежал старик, возраст которого мог начинаться с восьмидесяти и заканчиваться далеко за сотню. Худое, костлявое тело прикрывал пустой пододеяльник, подушка упала на пол, и белесые глаза, ничего не видя, уставились в стену.

Кирилл, встречавший всякое в своём путешествии, оторопел и замер, не зная, что делать дальше.

Тихонько хлопнула дверь, а спустя несколько секунд в комнату вбежал мальчик и угрожающе выставил перед собой огромный, но проржавевший серп.

– Привет, я нормальный, – Кирилл попытался улыбнуться, но вышла какая-то кислая гримаса.

– Чем докажешь? – воинственно выкрикнул мальчик и скосил глаза на старика, который тощими руками пытался нащупать подушку возле головы.

– Я ещё не набросился на тебя. И на него тоже. Бешеные обычно убивают без разбора. Не пытаясь заговорить.

Мальчик серп не опустил, но было видно, как он облегчённо выдохнул.

– Нормальных видел только один раз. И они не захотели взять меня с собой. А остальные выжившие пытались догнать и убить. Сейчас сложно кому-то верить.

– Согласен. Я Кирилл, а тебя как зовут?

Старик захрипел и закашлялся. Мальчик, отбросив серп, осторожно приподнял его голову и подсунул под неё грязную подушку.

– Марк. А это Леонид Геннадьевич. Он ветеран, как шестнадцать лет исполнилось в сорок третьем, сразу на войну ушёл. Так и воевал до сорок пятого, пока ему спину не прострелили.

Я альбом с фотографиями видел, где он с женой и друзьями, на работе и на отдыхе. Много лет вкалывал на заводе и совсем не выглядел как инвалид. Под старость, наверное, совсем плохо стало.

Кирилл сочувственно покивал и спросил:

– Дед твой? Или прадед?

Мальчик завесил одеялом окно, получше укрыл старика и, сев на край кровати, заговорил.

– Нет. Мои родственники сразу погибли. А я почему-то нет. Мы всей семьёй и с друзьями родителей поставили палаточный лагерь возле речки.

Хотели выходные там провести. А в итоге все погибли.

Марка передёрнуло от этих слов, но он сразу же продолжил.

– Кровь брызгала из носа и рта, пока они умирали. И мозги. Наверное, это были мозги. Мама упала в костёр, и одежда на ней быстро загорелась. А потом она сама. Не умер только дядя Ваня, он военный. Сначала долго кричал, хватаясь за голову, а потом принялся пинать мёртвых и всех резать своим большим ножом.