Жизнь и приключения Вени, рождённого в СССР

Как и тогда, в детстве!

Недозрелый, с кислинкой, но сладкий, удивительно сочный, с зелёными семечками внутри, точь-в-точь, как у тех, что с грядок во дворе.

Понято же, что на них тогда можно было разжиться только такими, чуть бурыми, почти зелёными. А те, которые хоть чуть-чуть покраснели и наливались спелостью, снимались хозяевами, дождавшимися, наконец, награды за свои труды.

Но именно этот вкус недозрелых помидор вызвал все эти вспоминания про двор и про друзей…

5. Из встреч с Л. И. Брежневым

Встретил Веня не так давно, уже, будучи взрослым, Леонида Ильича Брежнева.

Не живого, конечно, а памятник. Стоит, скучает среди прочих монументов в "Музеоне", Парке скульптур на берегу Москвы-реки. В небе что-то непонятное происходило, похоже, что дождь нешуточный собирался. Где-то надо было искать убежище, как-то укрыться, зонтика-то у Вени, как всегда, не было.

За величавым Дзержинским, стоящим в гордом одиночестве, сразу же прятаться, добровольно не захотелось. То ли бронза отдавала холодом, то ли ещё чем-то веяло от фигуры чекиста.

А за памятниками разных многочисленных классиков марксизма-ленинизма и без Вени народу укрылось достаточно.

Вот он и заприметил Леонида Ильича в надежных и развесистых кустах. У Брежнева в руках книга то ли "Целина, то ли Программа партии" – содержание в этот раз было неважно. Вдруг ливень начнётся, тогда под ней можно было бы и спрятаться.

Дождь нудный оказался, зарядил надолго. А дальше, как в дальней дороге, сближение с совсем не знакомым попутчиком происходит, так и тут, вроде как молчаливое, вынужденное общение с памятником произошло.

Под стук дождевых капель вспоминали каждый о своём.

Веня думал о своей молодости, а он, похоже, о временах, когда в силе был и при власти, да и вообще человеком был, а не монументом.

Веня работал с конца семидесятых годов в Лужниках энергетиком Большой спортивной арены и в силу возраста был полон сил и энергии.

А вот его молчаливый собеседник в это же время откровенно «сдавал», но довольно часто появлялся на стадионе.

Брежнев был ярым болельщиком хоккеистов ЦСКА. Служебные места во Дворце спорта находились вокруг правительственной ложи, поэтому почти на каждой игре «армейцев» гораздо интереснее было смотреть не на лёд, а на неразлучную пару: генсека Брежнева с маршалом Устиновым.

Они неспешно перебрасывались фразами друг с другом через небольшой столик с напитками, иногда даже явно подрёмывая.