Осколки детства

Саша идёт поодаль, а мама несёт мой портфель до самых школьных дверей, и мы с ней плачем вместе. Потом она уходит, а Саша спрашивает:

– Почему вы с мамой плакали?

– Нипочему!

Вчера после уроков я видела военного. Он шёл вниз по переулку и вдруг остановился на нашем углу. Я догнала его, когда он переходил улицу, забежала вперёд и заглянула в лицо.

– Ты что, девочка?

– Ничего, я думала…

– Твой отец на фронте?

– Да.

– Он вернётся, обязательно, вот увидишь. Война кончится, и вернётся! – говорит он виновато.

Я никому не говорю об этой встрече. И утром, в школе, вспоминаю его шинель, перетянутую ремнями… Как жаль, что я так и не увидела тогда папу в военной форме!

– Светлана, повтори, что я сказала! – говорит Полина Павловна.

Я молчу. Ничего я не слышала, и это со мной не в первый раз.

– О чём ты думаешь? Долго я буду повторять свой вопрос?

– Я думала, когда кончится война.

В тот день я почему-то особенно спешила домой. И мама была дома!

– Мам, тебе дали выходной?

– Я сама себе устроила выходной, и, боюсь, не один.

– Доктор же сказал, тебе нельзя разговаривать! – У Вовки слёзы в голосе. – Мама попала под лошадь.

– Что?!

– Да, мама задумалась, и лошадь сбила её оглоблей. Доктор сказал, надо лежать, потому что потрясение мозга.

– Сотрясение, – поправляет мама.

Какой ужас! Довариваю суп, который Вовка готовил под мамину диктовку, иду за водой, стараюсь двигаться неслышно. Мне страшно, страшно!

Ночью не могу заснуть, лежу и смотрю, как поднимается пальто у мамы на боку.

Когда на какую-то секунду оно не поднимается, я замираю, и у меня останавливается дыхание. Но вот мама вздыхает, и я вздыхаю вместе с ней.

Утром не иду в школу, мне это просто в голову не приходит. Варить суп не из чего, греть тоже нечего, мама вчера не была на работе.

– Сходи в училище, – говорит мама и объясняет мне дорогу.

И вот после уроков я иду с двумя кастрюльками в авоське, замполит велел давать мне мамин обед, пока она больна.

Трамваи не ходят, город стоит заснеженный, скованный морозом.

С пустыми кастрюльками ещё ничего, идёшь и идёшь вдоль трамвайных путей, пока слева не вырастет красивое серое здание с часами. Если обед не закончился, сижу на лавке у столовой и жду, когда позовут. Мне щедро наливают полную кастрюлю жидкого супа, кладут два кусочка жёлтого от кукурузы хлеба, пшённую кашу с двумя биточками.