Тысяча и одна минута. Собрание русских сказок

А Ягуп, избавив от нечистой силы дом боярина, стал в таком почете, так его любить и уважать начали, что чуть не носили на руках; а иные злые, сердитые еще боялись его – посмей-де ему человек перечить, когда и черт нипочем! И бывало на сходке мирской, что Ягуп ни скажи, так тому и быть, ни слова никто против!

• • •

– Так я к тому-то слово и молвила, – прибавила лягушка, – что вот, мол, и злая жена, а какую пользу мужу сделала!

– Ну, – сказал царевич, выслушавши, – это дело и похоже на правду, а мудрено сотворено, что-то не очень верится!

Сказку лягушка покончила, а царевич Иван тем часом корзинку сплел.

Ну, делать нечего, царевич наш был парень правдивый – что обещает, то уж и сделает. Как лягушка ему стрелу отдала, то он взял ее, лягушку – невесту свою, положил в корзинку, повесил за плечи и отправился путем, о своем горе размышляя, на свою судьбу пеняя и своему бессчастью дивясь!

Пришел он в город – уж темно на дворе. Он, признаться, и рад тому: втащил в свой покой свою невесту болотную, поставил с нею корзинку под кровать и завалился спать от устали.

• • •

Показалась на небе заря-заряница, красная девица, запели вещуны-петушки, красные гребешки, а там не больно долго ждать – стало показываться и красное солнышко.

Встал царь Тафута, спрашивает:

– Что дети, тута?.. Все ли пришли?

– Все, батюшка царь.

– Позвать их ко мне.

Пришли царевич Мирон и царевич Мартын, не идет царевич Иван один; а уж за ним два раза бегали. Он и давно проснулся, а сам все лежит да думает, как царю донести, как отцу-родителю про лягушку сказать и как ее невестой назвать? Однако, видно, сорочи не сорочи, а давай что в печи, от такой напасти за угол не спрячешься…

Пошел и царевич Иван к Тафуте-царю.

– Ну, дети мои милые, нашли ль вы жен себе?

– Нашли, батюшка, и так, как нам стрелами показано; мы не сделали обмана перед тобой, а где стрелы упали, там мы и жен себе взяли.

– Ладно, хорошо, но пока вы ходили стрел да жен искать, я еще кое-что придумал, что и вам будет любо, и мне хорошо, если недурно выполнить.

Скажите ж наперед, любы ли жены вам и где вам их Бог послал?

Царевич Мартын хвалил свою невесту до устали, а царевич Мирон вдвое того, только царевич Иван стоит, повесив голову, и ни слова от горя не вымолвит.

Тафута видит, что он что-то прикручинился, спрашивает:

– Что же ты, дитя мое милое, Иван-царевич, ничего не скажешь про невесту свою, или неладна пришлась?..