В темноте

Над крышей с криком поднялась стая ворон…

Сегодня это единственное здание в России, воплотившее в себе черты средневекового рыцарского замка и роскошного дворца. Дворец – крепость на месте слияния рек Фонтанки и Мойки отделенный от остального города рвами с водой и крепостными стенами, пушками и многочисленными постами солдат. Такой была последняя резиденция императора Павла, боявшегося угрозы дворцового переворота. Как известно, все это не спасло императора, который позволил себе посягнуть на святые привилегии дворянского сословия.

В ночь с 11 на 12 марта 1801 года, он был зверски убит заговорщиками. Многое изменилось в облике замка, но он и сейчас оставался самым загадочным местом Петербурга.

В окнах замка все еще горел свет. И тут я вспомнил, что сегодня в городе «Ночь музеев». Значит, туда можно было свободно войти. Мысль о том, чтобы провести эту ночь под крышей овеянного легендами места, страшно увлекла меня. Перейдя через мост, я оказался в восьмиугольном внутреннем дворе-колодце. По счастью, в эту ночь музей действительно работал.

С трудом отворил тяжелые дубовые двери и вошел в замок.

Пройдя через милицейский пост, поднялся по узкой лестнице на второй этаж. Это была та самая лестница в 44 ступени, по которой в роковую ночь шли разгоряченные вином заговорщики. Не торопясь, переходил из одного зала в другой. Все помещения богато отделаны бархатом и золотом. В это время суток они были почти пустыми. Роскошный, в темно-красных тонах, тронный зал императрицы Марии Федоровны. Остановился у портрета императора Павла, кисти художника Феодосия Яненко.

Император на картине был изображен в полный рост, в треуголке, с тростью, при знаке гроссмейстера Мальтийского ордена…

От прежнего дворца теперь осталось немного. Личные покои Павла давно перестроены. На их месте появились лабиринты служебных помещений. Большинство залов пустовали и предназначались для экспозиции живописных полотен Русского музея. Пришлось испытать легкое разочарование. Между тем, ноги давно уже налились свинцом от усталости.

Взяв свободный стул, присел за колонной с античной кариатидой. Получилось слева от входа в бывшую спальню императора. Глаза мои закрылись против воли, даже не заметил, как погрузился в блаженную дремоту.

Сколько пребывал в этом состоянии, сказать трудно. Только все последующее, назвать продолжением моего безмятежного сна было бы очень трудно. Внезапно мне послышался тихий смех и шуршание платья. Вздрогнул и открыл глаза. Рядом никого, зала пуста.