В темноте

Едва это случилось, как Даша совершенно неожиданно для себя выпалила дедушке:

– Не хочу я идти в эту дурацкую желтую школу…

Каприз даже заплясал от удовольствия:

– Ай, какая ты у меня молодец, Даша!

– Так иногда случается, – спокойно заметил дедушка. – Мы сейчас придем в школу, и ты все это сама расскажешь своей любимой учительнице, Елене Владимировне.

– Нет, дедушка, я этого ей говорить не стану.

– Почему же?

– Потому что все это будет неправдой.

– Тогда почему ты мне ее сейчас говоришь?

Даша растерянно пожала плечами:

– Не знаю, она сама из меня вылетает.

– Хорошо, тогда говорить ничего этого учительнице ты не будешь и просто пойдешь в школу.

Даша облегченно вздохнула. Потом оглянулась, топнула ногой и сказала кому-то:

– Уходи отсюда, сейчас же, слышишь?

– Кому ты это говоришь?

– Да, так, просто. Это я на себя сержусь. Ты все равно меня сейчас не поймешь.

– Я всегда стараюсь понять свою внучку, – улыбнулся дедушка и еще крепче сжал ее маленькую ладошку.

Теперь Каприз немного отстал от Даши, но, кажется, пока надеялся на продолжение свой игры. Кто-то еще должен был ей помочь.

По дороге они увидели знакомую аллею плакучих ив. Они были еще зелеными и своими кронами наклонились до самой земли. Среди них, как в живом коридоре. Зайдешь туда и спрячешься от всех своих неприятностей. Как в доброй русской сказке. Даша так и сделала. Сразу на душе легче стало. Ей даже захотелось отблагодарить деревья за дружескую поддержку.

Даша прижалась щекой к стволу ивы и что-то прошептала.

Каприз сразу съежился и опять стал маленьким. Теперь он был похож на нахохлившегося воробья. Даша строго погрозила ему пальцем:

– Улетай, никому ты здесь больше не нужен!

Потом она заглянула к знакомой кошке, которая жила в маленьком домике возле самой школы. Кошка к Даше не подошла, тереться об ее ноги тоже не стала. Она нервно подергала спиной, мяукнула и спряталась. Кошки – животные чувствительные и хорошо понимали чужое состояние.

Было, о чем подумать. Отчего ангельская кротость тихого и спокойного ребенка сменялась такими штормящими переменами? Чаще всего причины отыскивались во внешних обстоятельствах. Как он сегодня спал, не съел ли чего? А что если представить ребенка инопланетянином, пришедшим из утробы своей матери познавать этот мир? Тогда внезапный детский каприз мог превратиться в непонятое нами послание ребенка.