Бренная пена морская

Дарить тепло другим – не гнить в мирской хибарке,

В любви потратить пыл горячий свой бунтарский.

Не прозябать от жития в своём достатке,

Делиться так, чтобы без горечи в остатке, –

Вот смысл горения души в смертельной схватке.

Израненное фото

Я маленький, я маленький,

А рядом мама с папой.

И Шорик на завалинке

Играет с Муркой лапой.

И солнце золотистое

В час пик висит в зените,

Да паучок батистовый

Плетёт узор из нитей.

Я прижимаюсь к мамочке,

Смотрю через плечо –

У папы шрамы-ямочки

На скулах впалых щёк.

С войны и весь израненный

Пришёл мой папка славный.

На нём звездою раннею

Сверкает орден Славы.

Ещё медали разные –

К победе путь был длинный.

Но самая отрадная –

«За взятие Берлина».

«В весну послевоенную…»

В весну послевоенную

Вернуться мне охота

И повторить мгновенную

Минуту съёмки фото.

Осталась фотокарточка

С победной той весны,

Где мама, я и папочка,

Вернувшийся с войны.

Виват моим родителям,

Они – родник добра.

Во славу победителям

Салют! Ура! Ура!

Тема любви

Любовь двоих – она и чувства, и талант,

Роман из прозы, грёз несбыточных поэма.

Одним – блистательна, как редкий фолиант,

Другим – извечно нераскрывшаяся тема.

Интонация разлуки

Сюита Баха. Прядь волос

Во власти чувственной качели.

Под сердцем билось и рвалось,

Как там, внутри виолончели.

В оттенках скул лишь тени глаз

И взгляд вовнутрь в закрытых веках.

Что в них? Народный – божий – глас

С мольбой пощады человека.

Как жезлом, властвуя смычком,

Взлетают музой к небу руки.

Ах, как слышна в игре молчком

Вся интонация разлуки.

Как передать души накал,

Так, чтобы струны не сгорели?

И зал вовсю рукоплескал

Творцу прекрасной акварели.

Спасите мою осень

Уныло дождик моросил

Сквозь сито голых веток,

И я у осени спросил:

«Куда девалось лето?»

Улыбкой туч блеснул просвет,

Прильнув к холодным стёклам.

Сквозь них последовал ответ:

«Оно на юге тёплом».

Клин пролетавших журавлей

Меня жалел, курлыча:

«Взгрустни слегка, но слёз не лей,

Таков земной обычай».

За ними ветер ледяной

Гнал облаков сугробы

И уносил с листвой цветной

Всё злато высшей пробы.

Остыла кровь, и замер сок,

И ночь длиннее века.

У хризантем короткий срок,

Как жизнь у человека.

Седая изморозь легла,

Белея на виске.