Заблуждение. Роман про школу

Безусловно, явление его меня ничуть не удивило – ни один школьный номер с гитарами не обходился без него с того самого дня, как он впервые что-то нам сбацал; однако об этом номере заранее вообще ничего не говорилось, это был чистый сюрприз, который неизвестно когда и где успели подготовить, – впрочем, сюрприз крайне приятный – я вообще люблю слушать гитаристов. Ну и, конечно, я не могу не отметить Щепкину, которая сохранила атмосферу строжайшей секретности до самого праздника.

Гитаристы заметно порадовали публику, исполнив две лирично-веселых композиции, под которые потом стали подпевать (умудрилась же Дарья Алексеевна подобрать такую чудную музыку, а Леша сочинить хорошие стихи!), а затем на сцену вышли певцы.

Это были ученики восьмых—девятых классов (многих из них я знал) с очень приятными всякими там сопрано, меццо-сопрано, тенорами и басами, и все такие сладкоголосые, и так легко поют, что слушать их можно было бесконечно, но нарадоваться – никогда. Их романтичное пение, как мне показалось из закулисья (оттуда я иногда через щель поглядывал на зрителей), даже выбило слезу восхищения у Гареевой – она так расчувствовалась, что не удержалась и встала в финале номера, чтобы затем поаплодировать юным талантам.

Потом пошли театральные выступления. Впрочем, правильней будет сказать – театрализованные, или даже смешанные, ибо… чего только в них не было! И музыка, и клоунада, и мимика, и юмор, и трагикомедия… Но, знаете, смотреть все это было вполне даже можно, пусть и выступали представители самых разных – может, тоже в некотором роде опальных, – классов – девятых, седьмых, шестых, восьмых, одиннадцатых… Разумеется, мы, как самые старшие, выступали последними, но так увлеклись просмотром предшествующих номеров, что едва не проморгали свой выход.

Хорошо, что Костя вовремя нас предупредил, однако ведь было чем увлечься!..

Но рассказывать о них подробно я не буду. Скажу лишь, что все классы выполнили основное требование Щепкиной: «Контролировать время! Ни к чему разводить канитель!» Мы, правда, наверно, слегка подзатянули, но нам простительно: наш номер был последним, и после нас зрители уже могли собираться на выход, – хотя, после такого блистательного концерта, вряд ли они того сами хотели…

В целом, наш номер, как и мы сами, выглядел достойно.

Как я уже говорил ранее, в нем была своя изюминка – и она, конечно, не могла ускользнуть от внимания зрителей, ибо являлась, по сути, ядром номера.