Алгоритм Чагина

Сколько прошло, несколько недель? Что можно понять за это время?

Последние дни я только и делал, что проверял и перепроверял. И так от этого устал, что хотел одного – чтобы этот код проверяли другие.

Может, его нельзя расшифровать? Может, каких-то строк не хватает? Или, наоборот, они лишние? А, может, расположены в неверном порядке?

От этого бесконечного количества «может» я забыл другие слова. Забыл, что обычно уверен в своей работе.

– Есть целые компании для оценки кода. У них намного больше опыта, чем у меня.

Я уверен, что они расшифруют код.

Я вообще не должен был браться за эту работу. Только не я. Не я должен был ставить точку в проекте, выносить приговор работе Чагина.

Со стороны это выглядело как реванш. Месть за нанесенную когда-то обиду. Мне приходило в голову, что подсознательно я хотел, чтобы Чагин облажался. А, значит, мог проигнорировать ценность его работы.

– Понятно, – сказал Вышинский. – Ладно, иди. Я что-нибудь придумаю.

Я неуверенно встал.

Оглядываясь на директора, пошел к выходу. Я знал, что нужно делать: оставить код Чагина и запускать собственный стартап. Но меня не оставляло ощущение, что я что-то упускаю. Словно не справился с загадкой. Удовлетворился ответом, лежащим на поверхности.

Словно у программы Чагина было второе дно.

ЧАСТЬ 1. КЛЮЧ К КОДУ

1.0. Предпосылки для расследования

1.0.0. Горячо-холодно

На меня смотрели косо, стороной обходили скамейку – и мамочки, толкающие перед собой коляски, и пенсионеры с палками для скандинавской ходьбы, и даже семенящие рядом с мамочками и пенсионерами любопытные собачки.

Я думал, все потому, что посреди буднего дня я сидел без дела. Пил тыквенный капучино с корицей и шоколадным сиропом. Не приносил пользы ни себе, ни окружающим.

«Чагин всех обманул и умер», – думал я, отхлебывая быстро остывающий напиток.

Несколько раз усилием воли я менял направление мыслей, но вскоре забывался, и внутренний голос снова твердил: «Чагин всех обманул и умер».

Это соображение, суть моих последних переживаний, не оставляло в покое. Словно таило в себе больше, чем я понимал – мелочь, которую уловило мое подсознание, но не уловил я сам; подсказку, которую просмотрел.

«Чагин умер, не закончив работу. Но я же видел его код, он бессмысленный», – убеждал себя я. И с точки зрения логики дело было выигрышное.

Однако мысль о смерти Чагина мучила, требовала внимания.