Свой путь

Избавлю мир

от скуки и сомненья —

найду родник,

где каменный цветок

дарует мастеру

вершину вдохновенья

и творчества

живительный глоток.

Там, в тишине

тенистых терренкуров,

услышу рокот

горного ручья —

им укрощу,

как дрессировщик Дуров,

коварный нрав

никчёмного вранья.

На той горе нет места

грубой фальши,

зато всегда есть

место у костра —

чтоб согревал огонь

моих друзей и дальше,

да освещала ночь

нетленная искра!

Охота за чудом

Уходя на охоту за чудом

в заповедную синюю даль,

припадал к драгоценным

сосудам,

заменявшим

Священный Грааль.

В них хранилось

волшебное зелье

с голубою водой родников,

выходящих из подземелья,

как посланники

спящих богов.

Я искал свой трофей

на равнинах,

и в туманах

промокших полей —

засыпал в изумрудных

долинах,

провожая в полёт журавлей.

Шёл вдоль рек,

по пригоркам и склонам,

слушал тайны

дремучих лесов;

целовал —

непременно с поклоном! —

крест нательный,

завидев волков.

Вспоминая,

что голод – не тётка,

сухарём заморив червячка,

представлял,

как с сольцою щепотка

приглашала на запах дымка.

* * *

Мой поход

затянулся надолго…

Скучен мир

без мечты и чудес!

И как нитку искала иголка —

так и я… свой искал интерес!

Тропа любви

«Благословенны те дожди…»

Благословенны те дожди,

что дарят счастье

всем улиткам;

возводят радуги мосты,

в любви признавшись

маргариткам.

Они приходят в этот мир

не пузырями

в мелких лужах —

а тамадой на славный пир,

смывая вьюги

в наших душах.

И в каждой капле аромат

незабываемых мгновений

усилен в памяти стократ

кустами влажными сирени.

Грустят забытые зонты:

от них немного

толку людям,

когда июньские цветы

подобны ярким изумрудам.

Звучит мелодия небес

волшебной увертюрой лета,

и ждёт от солнышка чудес

душа промокшего поэта!

Поцелуй

Небрежно бросив поцелуй

на край скамейки у подъезда,

исчезла ты в потоке струй,

дождя, не спавшего в сиесту.

И шлейф духов,

как звездопад,

неуловимый и желанный,

в манящей дымке наугад

писал портрет благоуханный.